Комментарий к роману 'Евгений Онегин'

(Этот образ с такими темными глазами, и нежными щеками,
И каштановыми локонами украшенных жемчугами волос.)

В письме Анне Керн от 8 декабря 1825 г. Пушкин пишет: «Byron vient d'acquerir pour moi un nouveau charme… c'est vous que je verrai dans Gulnare…»[585]

10 Геллеспонт — пролив между Мраморным и Эгейским морями; Дарданеллы.

Байрон писал Генри Друри 3 мая 1810 г.: «Сегодня утром я проплыл от Сестоса до Абидоса. Напрямую расстояние это не превышает и мили, но течение опасным образом его увеличивает… [Я проплыл его] за час и десять минут»

См. также восхитительные строки из конца песни II (CV) «Дон Жуана».

[Juan] could, perhaps, have passed the Hellespont,
As once (a feat on which ourselves we prided)
Leander, Mr Ekenhead, and I did.

([Жуан] возможно, переплыл бы Геллеспонт,
Как однажды (к вящей нашей гордости)
Переплыли его Леандр, мистер Экенхед и я.)

Пушкину они известны были в переложении Пишо (1820)

Варианты

13—14 Беловая рукопись (ПБ 14) содержит следующие два отвергнутых стиха, с аккуратной пометой на полях: «en blanc»[586].

И одевался — только вряд
Вы носите ль такой наряд:

XXXVIII

Вслед за вариантом двустишия из строфы XXXVII следует строфа XXXVIII, тоже отвергнутая. Пушкин начал наряжать Онегина в свои собственные одежды, но потом передумал.

Носил он русскую рубашку,
Платок шелковый кушаком;
Армяк татарской на распашку
⁴ И шляпу с кровлею как дом
Подвижный — сим убором чудным
Безнравственным и безрассудным
Была весьма огорчена
⁸ Псковская дама Дурина,
А с ней Мизинчиков — Евгении
Быть может толки презирал,
А вероятно их не знал,
¹² Но все ж своих обыкновений
Не изменил в угоду им
За что был ближним нестерпим.

1 Носил он… — Бродя в окрестностях своего имения в Михайловском, Пушкин одевался весьма причудливо — то была последняя твердыня его личной свободы, знак отстаивания собственных прав. Полиция и благонамеренные соседи распознали его истинные намерения. Местный купец по фамилии Лапин записал в своем дневнике (29 мая 1825 г.) в Святых Горах:

«И здесь имел щастие видеть Александру Сергеевича Г-на Пушкина, который некоторым образом удивил странною своею, а наприм. У него была надета на голове соломенная шляпа, в ситцевой красной рубашке, опоясавши голубою ленточкою, с железною в руке тростию, с предлинными черными бакинбардами, которые более походят на бороду, также с предлинными ногтями, с которыми он очищал шкорлупу в апельсинах и ел их с большим аппетитом, я думаю, около 1/2 дюжин»[587].

Пушкин носил железную трость, чтобы развить верность и меткость руки, готовясь к дуэли, на которой он намеревался при первой же возможности стреляться с Федором Толстым (см. примеч. к гл. 4, XIX, 5). Начал он носить ее после ссоры с одним молдаванином 4 февраля 1822 г. в Кишиневе, по воспоминаниям И. Липранди («Русский архив», 1866, с. 1424), оценившего вес трости в восемнадцать фунтов. Другой источник[588] пишет, что трость, которую Пушкин носил в Михайловском, весила восемь фунтов^{108}.

Журналист А. Измайлов (см. коммент. к гл. 3, XXVII, 4) писал другу 11 сентября 1825 г. из Петербурга, что 29 мая на ярмарке в Святых Горах Пушкин был окружен нищими и давил апельсины обеими руками. Была на нем красная рубаха с воротом, шитым золотом.

«Большая соломенная шляпа» (согласно дневнику Вульфа) была той плетенной из корней белой шляпой («корневой шляпой»), которую Пушкин привез из Одессы. Не следует путать ее с другим головным убором поэта, описанным далее (см. ком мент. к вариантам стиха 4).

3 Армяк… — Эта разновидность кафтана представляет собой нечто напоминающее по покрою верхнюю рабочую одежду, обычно из верблюжьей шерсти.

8 Определение псковская по отношению к госпоже Дуриной («Dame Goose») не обязательно означает, что место действия романа совпадает с той местностью в Псковской губернии, где находилось имение Пушкина. Псковская может значить и