И здесь героя моего, 8 В минуту, злую для него, Читатель, мы теперь оставим, Надолго… навсегда. За ним Довольно мы путем одним 12 Бродили по свету. Поздравим Друг друга с берегом. Ура! Давно б (не правда ли?) пора! 5 …шпор… звон… — В момент нашего прощания с Онегиным на рифмоплетов, изменивших ему в английском переводе, обрушивается любопытное поэтическое отмщение. Мисс Дейч совершает что-то вроде риторического харакири, вопрошая (XLVIII, 5): «But are those stirrups he is hearing?» («Но что он слышит — стремена?») Вовсе нет. Шпоры. Еще более комическое затруднение при описании этого звона выпало на долю Эльтона, когда из его версии, публиковавшейся частями в «Славоник ревью», была напечатана вторая глава. В статье, вышедшей на английском языке («The Slavonic Review», London, XV, Jan. 1937, p. 305–309) под дезориентирующим заголовком «О новых переводах Пушкина» и со столь же дезориентирующим подзаголовком «Как следует переводить Пушкина?» (о настоящем переводе в статье нет ни слова, за исключением случайного ужасающего образчика, который сейчас и будет проанализирован), ее автор В. Бурцев предлагает, чтобы в дальнейшем ЕО как на языке оригинала, так и в переводах издавался бы в девяти главах, «как Пушкин… и хотел его опубликовать» (что, конечно же, полная бессмыслица). По ходу статьи Бурцев (в русском оригинале, с которого сделан перевод в «Славоник ревью») цитирует гл. 8, XLVIII и метафорически замечает, что «шпор внезапный звон» мог предвещать появление шефа полиции графа Бенкендорфа, чья тень заставила Пушкина оборвать свой роман. К профессору Эльтону обратились с просьбой перевести гл. 8, XLVIII, что он и сделал; однако не понял смысла переводимого отрывка и изменил не только Пушкину, но и бедняге Бурцеву, предложив такой вариант:
Like sudden spur, a bell his hearing Strikes — it is Tanya's lord, appearing! (Как неожиданная шпора, колокольчик до его слуха Доносится — это Татьянин муж появляется!) Этот колокольчик должен стать колоколом, возвещающим гибель всех бездарных виршей, выдающих себя за переводы[897].
13 …с берегом. — Ср.: офранцуженный де Трессаном «L'Arioste», «Неистовый Роланд», песнь XLVI (последняя):
«…J'espere decouvrir bientot le port… je craignois de m'etre egare de ma route!… Mais deja… c'est bien la terre que je decouvre… Oui, ce sont ceux qui m'aiment… je les vois accourir sur le rivage…»[898]
Кто б ни был ты, о мой читатель, Друг, недруг, я хочу с тобой Расстаться нынче как приятель. 4 Прости. Чего бы ты за мной Здесь ни искал в строфах небрежных, Воспоминаний ли мятежных, Отдохновенья ль от трудов, 8 Живых картин, иль острых слов, Иль грамматических ошибок, Дай Бог, чтоб в этой книжке ты Для развлеченья, для мечты, 12 Для сердца, для журнальных сшибок Хотя крупицу мог найти. За сим расстанемся, прости! 1 Кто б ни был ты… — «Qui que tu sois» — галльский риторический оборот.
6—12 Этот перечень звучит эхом завершающих строк посвящения.
<…>
Прости ж и ты, мой спутник странный, И ты, мой верный идеал, И ты, живой и постоянный, 4 Хоть малый труд. Я с вами знал Всё, что завидно для поэта: Забвенье жизни в бурях света, Беседу сладкую друзей. 8 Промчалось много, много дней С тех пор, как юная Татьяна И с ней Онегин в смутном сне Явилися впервые мне — 12 И даль свободного романа Я сквозь магический кристалл
