Очевидно, разрыв между этими фрагментами и следующими за ними стихами должна была заполнить тема предстоящего усовершенствования одесской канализации. В черновой рукописи (стихи 12–14) читаем:
И вместо г<рафа> В<оронцова> Там будет свежая <вода> — Тогда поедем мы туда. Что приводит на ум лорд-канцлера, которого обращение «M'lud» [искаженное «милорд»] сравняло с лондонской грязью («mud») в первой главе (написанной в ноябре 1851 г.) диккенсовского «Холодного дома».
13 Черновая рукопись, отвергнутое чтение (2370, л. 66):
И черный гость родной земли… то есть африканец.
Одессу звучными стихами Наш друг Туманский описал, Но он пристрастными глазами 4 В то время на нее взирал. Приехав, он прямым поэтом Пошел бродить с своим лорнетом Один над морем – и потом 8 Очаровательным пером Сады одесские прославил. Всё хорошо, но дело в том, Что степь нагая там кругом; 12 Кой-где недавный труд заставил Младые ветви в знойный день Давать насильственную тень. 1—2 Одессу звучными стихами / Наш друг Туманский описал… — Туманский, второстепенный поэт, служивший с Пушкиным при канцелярии Воронцова, в 1824 г. посвятил Одессе тяжеловесные ямбические гекзаметры:
В стране, прославленной молвою бранных дней, Где долго небеса отрада для очей, Где тополи шумят, синеют грозны воды, — Сын хлада изумлен сняннем природы. Под легкой сенню вечерних облаков Здесь упоительно дыхание садов… И так далее, еще десяток корявых строчек{236}.
6—7 …бродить над морем — Образ Туманского, который «пошел бродить… над морем», то есть по побережью, вторит, со смягченной интонацией, страстному «брожу над морем» в гл. 1, L, 3. Занятно, как встретились в одесском порту начало и конец романа. Замученная и хмурая муза перевода подарила мне здесь нечаянную рифму «then — pen» («потом — пером») в награду за то, что я заметил, как тема сужается до сверкающей точки в синем море.
11 степь нагая — Лайалл в своих «Путешествиях» (I, с. 190), в записи, относящейся к маю 1822 г., рассказывает:
«Окрестности Одессы являют собой приятный вид. Некогда засушливая степь ныне усеяна деревнями, а подходящие к городу хозяйства и возделанные поля перемежаются с дачами, питомниками, частными и общественными садами».
А где, бишь, мой рассказ несвязный? В Одессе пыльной, я сказал. Я б мог сказать: в Одессе грязной — 4 И тут бы, право, не солгал. В году недель пять-шесть Одесса, По воле бурного Зевеса, Потоплена, запружена, 8 В густой грязи погружена. Все домы на аршин загрязнут, Лишь на ходулях пешеход По улице дерзает вброд; 12 Кареты, люди тонут, вязнут, И в дрожках вол, рога склоня, Сменяет хилого коня. 3 …в Одессе грязной… — Лайалл, «Путешествия» (I, с 171) «Улицы в Одессе… до сих пор не мощенные… осенью и весной после сильных дождей они несказанно
