Комментарий к роману 'Евгений Онегин'

внимание становится вялым, накапливаются ошибки. Мне представляется, что Пушкин сел шифровать текст не до того, как сжег все дописанные строфы «десятой главы» (19 октября 1830 г.), а вскоре после того, как читал их наизусть Александру Тургеневу (в начале декабря 1831 г.), то есть тогда, когда засомневался, что сможет сохранить их в памяти. И действительно, когда он принялся пропитывать «десятую главу» мумифицирующим шифром, середины строф — самая уязвимая часть — могли уже вспоминаться нечетко. В нескольких случаях, когда главу цитируют слушавшие ее, возникают варианты; этот странный факт заставляет предположить, что Пушкин то тут, то там по ходу живого чтения подменял забытые слова. И наконец, я считаю, что только отсутствие перед глазами письменного текста способно объяснить пушкинские ошибки. Особенно характерна перестановка слов в XIII, 1; вряд ли она была бы возможна, если бы Пушкин писал с текста.

ЭПИЛОГ ПЕРЕВОДЧИКА

Последняя правка была сделана Пушкиным в Царском Селе в начале октября 1831 г., а в 1833 г. вышло полное издание ЕО. Бессмысленно обсуждать возможные причины (политические, личные, утилитарные, художественные), побудившие нашего поэта закончить роман так, а не иначе, но никаких сомнений нет в том, что ЕО был его любимым произведением, и прекрасные стихи, сочиненные им по завершении девятипесенной редакции романа, в конце сентября 1830 г., в Болдино (см. последнюю страницу моего Комментария), подтверждают, как тяжело ему было оторваться от своего труда.

Не раз в течение последующих лет Пушкин тешил себя мыслью о продолжении романа. Так, во время своего последнего пребывания в Михайловском, вскоре после приезда туда 7 сентября 1835 г., он начал стихотворное послание Плетневу, который уговаривал его продолжить «Онегина». Пушкин принялся писать (тетрадь 2384, л. 30; на обороте — черновик стихотворения «Вновь я посетил…») пятистопным ямбом (А), затем перешел на октаву александрийского стиха (В) и, наконец, по размышлении, вернулся (около 16 сентября) к старой доброй онегинской строфе (С)[955].

А

Ты мне советуешь, Плетнев любезный,
Оставленный роман <наш> продолжать
<И строгий> век, расчета век железный,
⁴ Рассказами пустыми угощать.
Ты думаешь, что с целию полезной
Тревогу славы можно сочетать,
И что… нашему собрату
⁸ Брать с публики умеренную плату…

За каждый стих по 10 рублей
(Составит это за строфу 140),
За книжку по пяти рублей…
¹² Оброк пустой для грамотных людей.

В

…он жив и не женат
⁴ Итак, еще роман не кончен — это клад.
Вставляй в просторную <?> вместительную раму
Картины новые — открой нам диораму:
Привалит публика, платя тебе за вход —
⁸ (Что даст еще тебе и славу и доход).

С

В мои осенние досуги,
В те дни, как любо мне писать,
Вы мне советуете, други,
⁴ Рассказ забытый продолжать.
Вы говорите справедливо,
Что странно, даже неучтиво
Роман не конча прерывать,
⁸ Отдав его уже в печать;
Что должно своего героя
Как бы то ни было женить,
По крайней мере уморить,
¹² И лица прочие пристроя,
Отдав им дружеский поклон,
Из лабиринта вывесть вон.

Вы говорите: «Слава Богу,
Покамест твой Онегин жив,
Роман не кончен — понемногу
⁴ Иди вперед, не будь ленив.
Со славы, вняв ее призванью,
Сбирай оброк хвалой и бранью —
<Рисуй и франтов городских,
⁸ И милых барышень своих,
Войну и бал, дворец и хату,
И келью… и харем,
И с нашей публики <меж тем>
¹² Бери умеренную плату,
За книжку по пяти рублей —
Налог не тягостный, ей<-ей>.»

Б, 4 диорама — Словарь Вебстера дает такое толкование: «способ видового изображения, придуманный Дагером и Бутоном, при котором на живописную (полупрозрачную) картину смотрят с некоторого расстояния через отверстие. Сочетание прозрачного и светонепроницаемого