Придет ли час моей свободы? Пора, пора! — взываю к ней, Брожу над морем[957], жду погоды, Маню ветрила кораблей Под ризой бурь, с волнами споря, По вольному распутью моря Когда ж начну я вольный бег? Пора покинуть скучный брег Мне неприязненной стихии И средь полуденных зыбей Под небом Африки моей[958] Вздыхать о сумрачной России, Где я страдал, где я любил, Где сердце я похоронил. «Евгений Онегин». гл. 1, L{258} Нижеследующий очерк, посвященный главным образом таинственному происхождению африканского предка Пушкина, не притязает на разрешение множества трудностей, встречающихся на этом пути. Появлением своим он обязан нескольким лишним часам, проведенным в великолепных библиотеках Корнельского и Гарвардского университетов, и единственная его цель — привлечь внимание к загадкам, не замеченным или неверно решенным другими исследователями. Хотя подчас я болезненно ощущал нехватку первоисточников, хранящихся в России (где они недоступны, кажется, даже и местным пушкинистам), я утешаюсь тем, что любые материалы для любых разысканий гораздо легче достать в учреждениях этой страны, чем в недоверчивом полицейском государстве.
Примечания Пушкина, опубликованные при жизни поэта
В примечании 11 Пушкина к ЕО, гл. 1, L, И («…Африки моей») в издании 1833 г. сказано: «Автор, со стороны матери, происхождения африканского»; а в издании 1837 г.: «См. первое издание Евгения Онегина», — это отсылка к отдельному изданию гл. 1 (16 февраля 1825 г.), где есть пространное примечание (написанное, очевидно, в середине октября 1824 г. [959], но, наверняка, после 9 августа 1824 г., когда он приехал в свое имение Михайловское (близ Опочки, в Псковской губернии) из Одессы, и, скорее всего, до отъезда его брата в Петербург в начале ноября (с точной копией этой песни); в основе лежит рукописная биография прадеда Пушкина со стороны матери, написанная по-немецки. В пушкинском примечании сказано: «Автор, со стороны матери, происхождения африканского. Его прадед Абрам Петрович Аннибал[960] на 8 году своего возраста был похищен с берегов Африки и привезен в Константинополь. Российский посланник, выручив его, послал в подарок Петру Великому[961], который крестил его в Вильне. Вслед за ним брат его приезжал сперва в Константинополь, а потом и в Петербург, предлагая за него выкуп; но Петр I не согласился возвратить своего крестника[962]. До глубокой старости Аннибал помнил еще Африку, роскошную жизнь отца, 19 братьев, из коих [sic] он был меньшой; помнил, как их водили к отцу, с руками, связанными за спину, между тем как он один был свободен и плавал под фонтанами отеческого дома; помнил также любимую сестру свою Лагань[963], плывшую издали за кораблем, на котором он удалялся.
