Соединенных Штатах и въехал в страну с помощью ее рекомендации, которую, заявила она, она дала по просьбе мужа. Г-жа [Орлова] немедленно вошла в гостиную и взволнованно сообщила, мужу о том, что, по заявлению г-жи Даллин, «Марк» на самом деле находится в США.
12. [Орлов] обращает особое внимание на время и последовательность событий. Это было первое из имевшихся у него свидетельств присутствия Зборовского, и в начале следующей недели он отправился к федеральному прокурору в Нью-Йорке, чтобы официально задокументировать свою информацию о Зборовском. Только после этого Даллины рассказали все, что знали, в сенатском комитете по внутренней безопасности. По мнению [Орлова], это представление было устроено с целью как можно скорее вывести их из-под удара, а сделали это социал-революционеры и троцкистские элементы, которые неизменно содействовали (или делали вид, что содействуют) властям США. Власти США не понимают, что в среду этих социал-революционеров и троцкистов глубоко проникли Советы, которые, возможно, присутствуют там и сейчас[921].
13. После этого события развивались стремительно, и вскоре [Орлов] выступил в сенатском комитете по внутренним делам, где вновь рассказал о том, что он передал федеральному прокурору в Нью-Йорке и ФБР и о состоявшемся суде над Зборовским.
14. По мнению [Орлова], г-жа Даллин знала все о подлинном статусе Зборовского как советского агента, и, по его мнению, она сама была советским агентом. Во время одной из их бесед [Орлов], по его словам, внезапно задал ей вопрос: «Вы знаете Брюнна?». Она тут же смутилась, пришла в замешательство и признала: «Да, я знаю его. Он из того же города, что и я». Брюнн, по словам [Орлова], был офицером НКВД по делам эмигрантов, и, по его мнению, он курировал Лидию Даллин.
15. Как заявил [Орлов], сам Даллин — по крайней мере в Берлине — был советским агентом. Его куратором был Базаров, и в то время Советы, возможно, не использовали его для работы против эмигрантов. Для Базарова Даллин поддерживал связь с источником в Первом отделе министерства иностранных дел Германии. [Орлов] говорит, что, возможно, Даллин порвал со службой, когда уехал из Берлина или прибыл в Соединенные Штаты; он не знает и не может судить об этом аспекте.
16. И, наконец, [Орлов] указал, что не может понять, как теперь Зборовский может оставаться в США после того, как он отбыл срок тюремного заключения, непосредственно связанный с его деятельностью в качестве советского агента. Почему его не выдворили из страны?[922] (Комментарий: у Рамсея сложилось впечатление, что [Орлов] рассматривает Зборовского как сохраняющийся элемент советских операций в Соединенных Штатах, а отношения между Зборовским и Даллинами — как по-прежнему важные отношения с точки зрения взаимодействия. Это предполагало, что Зборовский еще сохраняет некоторую ценность, если он остается в США. Это также предполагает, что работа Даллина и история советской шпионской деятельности на Западе в случаях, ставших достоянием гласности, могли быть частью процесса оценки ущерба, в которой была непосредственно заинтересована советская служба.)
17. Следует подчеркнуть, что [Орлов] провел четкое различие между Лидией Даллин и ее мужем. Он допускал, что профессор, возможно, порвал с советской службой, прежде чем приехать в США. Однако он не мог сказать этого о его жене. Далее, он допускал, что в своей деятельности в США профессор Даллин, возможно, находился под скрытым контролем советской службы, которая тайно им манипулировала.
18. Интересно поразмыслить над проблемой использования ученых фактически для выполнения оценки ущерба с использованием общедоступной информации и с учетом этого обратить внимание на усилия, которые недавно предприняли западные журналисты и ученые в связи с делом Зорге (Deakin, Johnson и др.), делом Ноэля Филда (Flora Lewis). Что касается г-жи Льюис (Lewis), то следует отметить, что недавно она заявила о своем намерении написать книгу о деле Кривицкого.
19. По мнению [Орлова], подлинная чистка в советской политике окажется возможной, когда наконец появятся свидетельства того, что Сталин был агентом царской полиции. [Орлов] очень твердо верит в достоверность этого обвинения. Он напомнил, что его двоюродный брат Кацнельсон сообщил ему подробности этого утверждения в начале 1937 года на их последней встрече в Париже, когда [Орлов] выздоравливал после травмы спины, полученной в автомобильной аварии. Следует напомнить, что [Орлов] считает тайную казнь Тухачевского и военных, организованную Сталиным через НКВД, непосредственно связанной с тем, что эти люди знали тайну Кацнельсона. Конечно, в это же время жертвой чистки стал и сам Кацнельсон. В их последнем разговоре двоюродный брат [Орлова] заверил его в том, что он оставляет в СССР официальные свидетельства, способные подкрепить это обвинение. [Орлов] сказал, что в течение многих лет думал над тем, как выйти на людей и места, которые Кацнельсон мог выбрать, чтобы оставить эти материалы. [Орлов] высказался в том смысле, что он сам думал сделать пластическую операцию, чтобы облегчить себе возвращение, но сказал, что не хочет, чтобы это занесли в отчет или чтобы какая-либо информация такого рода была распространена.
20. Вполне может оказаться, что ряд лиц, которых разрабатывали [Орлов] и его жена во время своего пребывания в Мичигане, которых г-жа [Орлова] учила русскому языку, призваны сыграть определенную роль в связи с глубоко прочувствованной уверенностью этого человека в возможности раскрытия элементов этой информации путем установления контактов и проведения разведки в самом СССР. Ясно, что [Орлов] лишь с презрением относится к так называемым документальным доказательствам Исаака Дон Левина, касающимся принадлежности Сталина к охранке. Он рассматривает материалы, опубликованные Левином, как грубую подделку. Материалы, о которых ему рассказывал Кацнельсон, он считает подлинными.
Приложение IV
Имена и названия
Последовательность названий, под которыми был известен советский аппарат безопасности и разведки, отражал его сложные взаимоотношения с Комиссариатом внутренних дел, существовавшие до 1954 года, когда был создан КГБ как отдельный комитет при Совете министров. Эти взаимоотношения были несколько упрощены путем использования в тексте — в хронологическом порядке — следующих названий:
ЧК: 20 декабря 1917 — февраль 1922 года (ВЧК, Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем). ГПУ: февраль 1922 — июль 1923 года (Государственное политическое управление).
ОГПУ: июль 1923 — июль 1934 года (Объединенное государственное политическое управление).
НКВД: июль 1934 — апрель 1943 года (Народный комиссариат внутренних дел, в рамках которого действовало ГУГБ — Главное управление государственной безопасности). НКГБ: апрель 1943 — март 1946 года (Народный комиссариат государственной безопасности).
МГБ: март 1946 — март 1953 года (Министерство государственной безопасности).
МВД: март 1953 — март 1954 года (Министерство внутренних дел).
КГБ: март 1954 — ноябрь 1991 года (Комитет государственной безопасности).
В ноябре 1991 года КГБ был распущен, а его внутренние и внешние функции были разделены. Ответственность за контрразведку и наблюдение за положением в стране была возложена на ФСК. Бывшее 1-е Главное управление КГБ стало Центральной службой разведки СССР, а затем — в январе 1992 года — СВРР (Службой внешней разведки России). В книге дается англизированное сокращение RIS (от Russian Intelligence Service).
Советская военная разведка претерпела аналогичные изменения и также переименовывалась. Вначале, в 1921 году, она называлась «РУ» — «Разведывательное управление 2-го управления Генерального штаба Красной Армии»; затем она входила в состав 5-го, а позднее — 7-го управления. Далее, после недолгого периода объединения с НКВД (апрель 1937 — ноябрь 1938 года), она подчинялась 5-му управлению, а с 1942 года стала называться «ГРУ» «Главное разведывательное управление» и вошла в состав 2-го Главного управления Красной Армии.
Резидент — начальник местного отделения советской разведки. Конспирация — название, данное стандартным методам, принятым в советской разведке в целях сохранения секретности и безопасности при проведении ею своих операций.
