Начальники советского аппарата разведки и безопасности
Феликс Эдмундович Дзержинский (ЧК, ГПУ, ОГПУ) 1917—1926
Вячеслав Рудольфович Менжинский (ОГПУ) 1926—1934
Генрих Григорьевич Ягода (НКВД) 1934—1936
Николай Иванович Ежов (НКВД) 1936—1938
Лаврентий Павлович Берия (НКВД) 1938—1941
Всеволод Николаевич Меркулов (НКВД)? — 1941
Лаврентий Павлович Берия (НКВД) 1941 — 1943
Всеволод Николаевич Меркулов (НКВД — МГБ) 1943— 1946
Виктор Семенович Абакумов 1946—1951
Семен Денисович Игнатьев (МГБ) 1951—1953
Лаврентий Павлович Берия (МВД)? — 1953
Сергей Никифорович Круглов (МВД) 1953—1954
Иван Александрович Серов (КГБ) 1954—1958
Александр Николаевич Шелепин (КГБ) 1958—1961
Владимир Ефимович Семичастный (КГБ) 1961—1967
Юрий Владимирович Андропов (КГБ) 1967—1982
Виталий Васильевич Федорчук (КГБ)? — 1982
Виктор Михайлович Чебриков (КГБ) 1982—1988
Владимир Александрович Крючков (КГБ) 1988—1991
Начальники советской внешней разведки
Яков Христофорович Давтян (Давыдов) (ЧК) 1920—1921
Соломон Григорьевич Могилевский (ЧК) 1921–1922
Михаил Абрамович Триллизер (ЧК, ГПУ, ОГПУ) 1922—1930
Артур Кристианович Артузов (ОГПУ, НКВД) 1930—1936
Абрам Абрамович Слуцкий (НКВД) 1936—1938
Владимир Григорьевич Деканозов (НКВД) 1938—1939
Павел Михайлович Фитин (НКВД, НКГБ) 1939—1940
КИ — Комитет информации
Под председательством Вячеслава Молотова, советского министра иностранных дел, этот комитет курировал деятельность в области внешней разведки, которую осуществляли как военный аппарат, так и аппарат государственной безопасности, его заместителями были:
Петр Васильевич Федотов (МГБ) 1946–1949
Сергей Романович Савченко (МГБ, МВД) 1949–1953
Василий Степанович Рясной (МВД) 1953
Начальники 1-го Главного управления (разведки) МВД, КГБ
Александр Коротков (МВД) 1953
Александр Семенович Панюшкин (МВД, КГБ) 1953—1955
Александр Михайлович Сахаровский (КГБ) 1955—1971
Федор Константинович Мортин (КГБ) 1971 —1974
Владимир Александрович Крючков 1974—1988
Леонид Владимирович Шебаршин (КГБ) 1988—1991
Послесловие
Доступ к архивным материалам КГБ, хотя он неизбежно оказался контролируемым и выборочным, позволяет теперь по-новому взглянуть на историю разведки, пользуясь разнообразными советскими первоисточниками. Впервые стало возможным через узкую щелку взглянуть на то, что происходило на самом деле в лагере противника в ходе тайной войны, которая велась беспрерывно на протяжении самых бурных десятилетий XX века. Поэтому теперь нам нет нужды гадать, что происходило в высших сферах на Лубянке, опираясь на реконструкции, выполненные по неполным воспоминаниям перебежчиков из КГБ, которые, возможно, очень стремились показаться всезнающими, чтобы заслужить благодарность западных хозяев.
Наша книга основана на дословных цитатах из материалов, которые имеются в настоящее время и существование которых раньше можно было лишь предполагать, исходя из отрывочных сведений — искаженного отражения событий в зеркале «официальной» советской истории. Что касается достоверности цитируемой документации, то сведения из некоторых архивных дел КГБ теперь удается проверить, сопоставляя их с информацией из рассекреченных документов британского правительства. К примеру, можно было проверить сообщения, которые Дональд Маклейн переснимал для Москвы, по материалам Министерства иностранных дел, хранящимся в Управлении государственной документации.
Разумеется, скептики опять будут утверждать, что любые добровольно предоставленные советские документы не содержат правдивой информации. Теперь можно доказать, что неразумно настаивать на таком мнении при наличии материалов, подтверждающих достоверность некоторых документов КГБ, например сообщений Маклейна о постановлениях британского кабинета, принятых в 1936 году, или переданного в 1941 году сообщения Мортона о Гессе, которому соответствует аналогичное сообщение из архива армейской разведки США. И все же в оценке событий, имеющих отношение к разведке, не может быть абсолюта — особенно если учесть, что британцы заявляют, что их документы должны остаться закрытыми навечно. В последнее десятилетие рассекречено большинство американских документов военного времени, а теперь появился и контролируемый доступ к архивам КГБ; все это приоткрывает двери перед историками и позволяет им составить более точное и целостное представление об истории разведки в XX веке.
Возможность «сказать, как было» стала одним из главных преимуществ идеи книги об Орлове, поскольку период его активной деятельности и его знания о советских операциях и агентах охватывали весь период, начиная с создания ЧК при Дзержинском и кончая первыми залпами второй мировой войны. Вот почему мы с Олегом решили, что можно лучше всего отдать дань истории, раздвинув жесткие рамки рассказа об Орлове и включив в книгу разделы, основанные на новых документальных материалах из советских архивов. Они касаются таких крупных операций, как формирование берлинской сети «Красной капеллы» (ранее считалось, что ею руководила разведка Красной Армии) и первые успехи, достигнутые в оперативной работе «тремя мушкетерами» из Кембриджа (за их вербовкой и первыми операциями Орлов наблюдал лично).
Историки, как правило, настаивают на неограниченном доступе к документальным архивам и на возможности беспрепятственно «просеивать» все их содержимое. Однако посторонним никогда не удастся получить свободный доступ к архивам СВР, равно как и к архивам ЦРУ, поскольку они считаются важным дополнением к оперативной базе данных. И все же, в то время как мне пришлось воспользоваться своими связями в разведывательных кругах США и сослаться на Закон о свободе информации, чтобы получить американские документы об Орлове, Олег как офицер разведки, находящийся на действительной службе, имел и возможность, и право знакомиться со всеми делами в архивах КГБ, которые нужны были ему для исследований. Поэтому, хотя мне разрешали просматривать не все документы из тех, которые изучал он, мы с самого начала договорились, что наша книга не будет рассказом «со слов», поскольку по крайней мере один из соавторов действительно видел все материалы.
В ходе работы возникало много вопросов, особенно когда при сравнении советских материале» с отчетами об опросах Орлова в Америке и с показаниями, которые он дал американцам, обнаруживались пробелы или противоречивые сведения. Для меня этот процесс представлял собой дистанционное исследование архива КГБ, наподобие исследования Луны с Земли путем обмена радиосигналами с луноходом. Курьезность ситуации состояла в том, что Хьюстонскому космическому центру уже двадцать лет назад было легче связаться с лунным роботом, чем мне — в 1992 году — почти ежедневно дозваниваться до Москвы. До появления телефакса и авиационной экспресс-почты написать такую книгу было бы невозможно,
