можно обнаружить, что в узелках заложен некий код, более всего похожий на двоичную систему счисления. Поразительно, но современный интеллект, со всеми его возможностями и достижениями – ничто в сравнении с открытиями, состоявшимися сотни лет назад. Безысходность. Вот, что толкает науку вперед. Типичное бессилие, жажда упростить существование, придать ему аморфный вид. Скоро люди перестанут выходить из своих домов, потому что все необходимое будет под рукой. Тогда этот мир станет спокойным и безопасным лагерем, в котором не окажется места настоящим тревогам, переживаниям. Мы лишимся искусства. Мы станем сиротами, Аннет.– А как же высадка на луну? Это, по-твоему, ничего не стоит? Или изобретение двигателя, самолета, сомневаюсь, что аэродинамика как наука настолько уж беспомощна.– Это заблуждение, дорогая моя. Все, о чем вы говорите, касается лишь способов передвижения. Поиск такого источника энергии, за который не придется отдать целое состояние, но который позволит переместиться в пространстве на любое расстояние, независимо от того, что находится под ногами. Сама идея – побороть невозможность. И человек понимает, что в этой гонке – он в хвосте пелотона. Так зачем вырываться вперед, когда можно спокойно двигаться в аэродинамической «тени»? Выигрыш в энергии сравнительно больше, если брать в расчет горючее, ради которого мы срываем спины на заводах, в пиццериях и офисах.– Но…– Но жажда быть лидером эволюционирует. Отныне человеку недостаточно просто разорвать дистанцию, теперь же необходимо сделать это феерично, с блеском и салютом. Реальная дорога превратилась в импровизированную ковровую дорожку, на которой мы хвастаем нашим мнимым престижем. Тебе известно имя – Джек Керуак?– Да, это какой-то писатель. Читала несколько негативных отзывов о его работах. «В дороге», кажется. – Вьюга тем временем немного поутихла, и ровная белая стена являлась единственной преградой на пути в отделение «Дэйли оффис».– «Какой-то писатель» и человек, с которым мы познакомились во время одного из его путешествий по стране, Аннет. Для него дорога являлась символом самой жизни. В его мире она уводила Джека от смерти в городской черте – от работы, школы, брака. Но также она увела его и от духовной бедности, в своих странствиях он воспылал метафизической любовью к движению, ко всему сущему. Во время нашей встречи он постоянно рассказывал о том, как познакомился со своим другом Нилом Кэссиди. Последний, проведший всю сознательную жизнь в сборе подачек и угоне автомобилей, хотел научиться писать, как Джек, а сам господин Керуак хотел научиться жить. Сравните высоту, на которой находятся устремления тех или иных людей, с недосягаемым полетом мечтаний двух простых ребят, взявшихся за поручень божественного автобуса. И те, кто не может разглядеть «свободу» в неугасаемом желании идти вперед, пытаются нивелировать заслуги автора, воткнуть огромный нож в исполосованную опытом спину. Джон Чиарди, родившийся здесь, в Бостоне, закончивший Массачусетский университет, написал однажды: «Простите, мальчики: я нахожу все это выпендрёжем без вдохновения». Он умирал медленно, черпая пресловутое вдохновение из последних мгновений, отведенных мною в том самом подвале, где распрощался с жизнью Роберт Олсэн.– Ты убил его за какой-то отзыв, который тебе попросту не понравился?– Мы как-нибудь вернемся к этому разговору, Аннет, всенепременно. А сейчас я вынужден оборвать наш занимательный диалог, так как мы уже практически на месте. «Дэйли оффис» в следующем здании. И прошу вас, не стоит так менять походку и интонации. В этих одеяниях и парике, дополненных красной помадой и солнцезащитными очками, вы неузнаваемы. Знаете, почему я выбрал столь вульгарный образ для человека, находящегося в розыске?Аннет некоторое время смотрела под ноги, после чего просто повернулась к Эйсу.– Потому что никто не станет акцентировать на себе внимание, будучи персоной нон грата. Все равно, что спрятать ключи от дома на обеденном столе. Доверьтесь мне, моя дорогая. Будьте рядом. И помните: nemo me impune lacessit. Никто не тронет меня безнаказанно.Аннет вновь перевела взгляд на мягкое полотно, застелившее некогда асфальтированные улицы. Она уже не могла представить, что когда-либо вновь увидит землю. Во-первых – снегопад казался бесконечным, да и прогнозы метеорологов были неутешительными, несмотря на то, что в город ворвался январь, в течение которого средняя ночная температура редко опускается ниже трех-четырех градусов по Цельсию. Во-вторых – игра, в которую она ввязалась не по своей воле, набирает обороты, предчувствие катастрофы, о котором рассказывал Эван, не заставило себя долго ждать. Ей хотелось о многом расспросить Эйса, например, о том, почему тот принимает морфий. Любит ли он ее на самом деле?Хотя эта мысль не вызывала у Аннет никаких сомнений.Иначе, зачем спасать кого-то? Исключительно ради мести за мать и профессора Коллинса?Но этот вопрос она моментально отмела.Наверное, потому что не хотела услышать утвердительный ответ на него.Отделение газеты «Дэйли оффис» находится на пересечении Торнли-стрит и Дорчестер-авеню. В паре километров от дома Эвана. Но дорога показалась Аннет совсем недолгой. С каждым разом беседы с Эйсом становились все легче, и пусть тревога сковывала нутро, ее спутнику удавалось погасить подобного рода трепет своими словами. Эвану ничего не требовалось доказывать. Аннет и без того знает, на что тот способен.Отделение пустовало. Когда Эйс и Аннет вошли в здание, на них изумленно посмотрела уборщица, отмывавшая пол от пролитого кофе. Когда ловишь на себе такой взгляд, начинаешь ощущать себя либо приведением, либо человеком, которого очень долго ждали. И наконец, наступила долгожданная встреча.Уборщица поставила швабру в угол и спросила:– Я могу вам чем-то помочь?– Милейшая, мы хотели бы дать объявление в газету «Дэйли оффис», не подскажите, где мы можем это сделать?– Вам… на второй этаж, справа будет дверь мистера Оттиса. Вам туда.– Я благодарю вас, мадам. И кстати, судя по всему, это пятно не дает вам покоя уже несколько месяцев. Не сочтите за снобизм, да и я не знаток вашего ремесла, но слышал, пятна кофе отлично выводятся перекисью водорода вне зависимости от материала, на который попал этот прекрасный и благородный напиток. – Как только Эван двинулся в направлении лестницы, ведущей в кабинет некоего мистера Оттиса, Аннет пошла за ним, но тот вновь остановился, достал бумажник и протянул уборщице двадцатидолларовую купюру. – Мерси за информацию, мадам.– Что вы, я не могу взять…– Берите. – Одно слово и пристальный взгляд, граничащий с безумием. Уборщице ничего не оставалось. – Никаких благодарностей, услуга за услугу. Не более.Оставив женщину в недоумении, Эван отправился на второй этаж, взяв Аннет за руку.- Постойте здесь, моя дорогая, я думаю, это не займет много времени.– А почему я не могу войти с тобой?- Это лишнее, Аннет.Эйс вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.– Кажется, мистер Оттис, дела ваши идут не так хорошо, как вам хотелось бы. Приветствую вас.Седовласый мужчина, возраст которого исчислялся пятью, а то и более, десятками лет, снял очки и прищурился, пытаясь разглядеть человека, вошедшего секундой ранее.– Мы с вами знакомы? – Он привстал из-за стола, поправляя серый хлопковый пиджак, окроплённый
