он и так может делать, что хочет.
Все будет отлично, а Шелби ни за что не догадается.
ГЛАВА 18
Лола чувствовала, что в ее жизни все улаживается, хотя разногласия с родней продолжались. Элиот Файнерман и впрямь оказался первоклассным продюсером: пригласил маститого режиссера, хорошего оператора, который преподнесет ее в лучшем виде, а самое главное – уговорил сниматься Линка Блэквуда.
У Лолы было предчувствие, что эта картина, «Состояние души», станет новой вехой в ее карьере. Она давно мечтала сыграть в комедии – в
Еще одна радость – в ее жизнь вернулся Тони Альварес. Ну, не совсем вернулся, но. Несколько раз они уже тайно встречались и исполняли разные роли – как раз то, что Лола больше всего любила. Пока она не афишировала того факта, что они снова вместе, – решила сперва дождаться, пока Мэтт канет в историю. А кроме того, она еще не чувствовала себя в силах отбиваться от неизбежных наездов со стороны своего окружения, в особенности – Фей. А в том, что ее многострадальная пресс-секретарша спустит на нее собак, Лола не сомневалась.
Ее возлюбленному эта завеса тайны пришлась по душе – чем больше интриги, тем сильней он заводился. Встречаться инкогнито оказалось захватывающей игрой, тем более что Лоле приходилось изобретать себе всевозможные наряды и разные парики. И в любом обличье она умудрялась оставаться неузнанной. Это добавляло их встречам лишней пикантности. Сам Тони оставался для нее таким же желанным, как и раньше. Пылкий, страстный, привлекательный, смуглый. Все в нем ее возбуждало. Заводило с полоборота.
Все утро Лола провела в телефонных переговорах с Отто Ландстормом.
– Послушай, Отто, завтра я отбываю в Нью-Йорк на съемки. А «Бентли» до сих пор назад не получила. Сколько тебе раз говорить? Мэтт уехал на моей машине. Не понимаю, почему ты его не остановил.
– Я не стоял на крыльце, карауля каждый его шаг, – сухо заметил Отто.
– Это
– Ты ее купила, будучи в браке?
– Да, Отто, но на свои деньги.
– Все равно в таком случае ее можно считать совместно нажитым имуществом, а следовательно, он имеет право ею пользоваться.
– Отто, он же подписал контракт, будь он неладен! – напомнила Лола. Терпение ее было на исходе. – Верни мне автомобиль!
– Хорошо, постараюсь. Сделаю все, что в моих силах, но обещать не могу.
– И еще. Он мои чемоданы забрал.
– Послушай, давай не будем мелочиться.
– Это новый комплект от Вюиттона, и он мне нужен.
– Лола…
– Ты же знаешь, он это сделал мне назло!
– Пожалуй, его нельзя за это винить…
– Отто, а ты, собственно, на чьей стороне?
– Разумеется, на твоей. Не волнуйся, я этим займусь. Удачной тебе съемки, дорогуша.
Лола терпеть не могла, когда Отто называл ее дорогушей. Что за покровительственный тон! Все-таки нужно будет подыскать себе нового адвоката.
Она уезжала с радостью, которую омрачил только визит Сельмы: она умоляла сестру помириться с мамой.
– Нет! – отрезала Лола, не желая сдаваться. – Мне надоело, что они считают себя вправе мной командовать. Я покупаю им дом, даю деньги, но это воспринимается как нечто само собой разумеющееся. А Изабелла вообще отличилась. Предательница!
– Лючия, ну, пожалуйста! – молила Сельма. – Поговори с мамой, пока не уехала. В жизни все так зыбко… Нехорошо, когда близкие люди держат друг на друга обиду.
– Ну ладно, я ей позвоню из Нью-Йорка, – наконец согласилась Лола, чтобы побыстрей выставить сестру.
Перед отъездом ей предстояло еще одно свидание с Тони, и приготовления составляли половину удовольствия.
Амбициозная начинающая актриска и требовательный режиссер. Это был их любимый расклад. Тони он нравился, потому что он был в привычной для себя роли, а Лоле – потому что она могла фантазировать как угодно.
Она прошла в гардеробную и выбрала себе наряд. На сей раз это был белокурый парик в стиле Мэрилин Монро, бриджи и обтягивающая трикотажная маечка. Костюм дополняли огромные темные очки.
Лола взяла у горничной ее развалюху и поехала к Тони в контору.
В приемной сидела телка евразийской внешности, при этом довольно эксцентричного вида. Лола не сомневалась, Тони ее трахает вовсю, хотя ни за что бы в этом не признался. Не называя своего имени, она объявила, что ей назначено прослушивание, и секретарша продержала ее в приемной целых пять минут, прежде чем доложить.
