Тот, Кто Вернется
'Маленький дом в лесу'. Да, определенно 'маленький дом в лесу', несмотря на некоторые немного странные нововведения. Например, незнакомое тряпье, развешенное через всю пещерку по диагонали… на моей веревке с 'драконьим когтем'. Сам 'коготь' косо влеплен в щель в стене, второй конец обмотан вокруг какой-то палки… Никак, это — тяжелое копье из Лираэны… Точно. Воткнуто в песок и служит вторым креплением.
Забавно.
А это что валяется рядом с черной сумкой?.. Мои 'масочные' шмотки. Некая попытка разложить на кучки…
Синюю сумку тоже трогали.
И, наконец, сам я.
Лежу под плащом. Голый. Левая рука до локтя примотана к корпусу. Повязка на плече? Лубок? Борода… приличная.
Ага, а вот и виновница 'перестановок' в моем жилище. Маленькая Марантина. Пристроилась в шаге от меня на второй лежанке, которой раньше тоже не было. Неловко свернулась полукалачиком. Платье — нижнее, с рваным подолом, коленки торчат. Поверх накручена моя котта от постояльца гостиницы, 'средних лет гиротского купца, едущего по делам'… Растрепанная, под глазами темные круги… В общем, благородная госпожа Альсарена.
— Н-да-а…
Она вздрогнула, приподнялась, затравленно улыбнулась, глаза совершенно сумасшедшие:
— А? — улыбку так и забыла на лице, — Что ты хочешь, мой хороший?
— Гм.
— Сейчас-сейчас, — забормотала она, путаясь в тряпье, — здесь где-то было… — встала, волоча котту, слишком длинную для нее, споткнулась, наступив на подол, нашла котелок, в котелке булькнуло, — Ну, давай попьем, — сунула руку мне под голову, — Давай я тебе помогу.
— Что ты тут делаешь? — я придержал котелок, готовый воткнуться мне в губы.
— Ну как же, — привычно-бодро изрекла Маленькая Марантина, — Пришла на тебя посмотреть, поговорить с тобой, узнать, как ты себя чувствуешь. Ты не хочешь пить? Может быть, есть хочешь?
— Где Йерр?
Ничего не понимаю, марантинская выучка марантинской выучкой, но тут что-то явно другое…
— Пошла на охоту, скоро вернется, — и тут же, без перерыва:- Все родственники тоже здесь, спят в соседней комнате.
— Да?
Интересно, что еще за родственники, и откуда в пещере соседняя комната?
— Ну, конечно, — добросовестно показывала зубы Маленькая Марантина, — Они потом придут к тебе.
Если человек заговаривается, ему полезно бывает задать наводящий вопрос…
— А где здесь соседняя комната?
Маленькая Марантина растерялась, захлопала глазами — дикое зрелище в сочетании с улыбкой.
— Ну… ну, вот здесь, — неопределенно махнула рукой, — рядом.
— Ага.
Одно из двух — либо она сошла с ума, либо… Пощелкал пальцами свободной руки у нее перед лицом. Она отшатнулась, как от летящей мухи, перехватила меня за запястье:
— Ну, что ты делаешь? Не надо, успокойся, — бормотнула с отчаянием:- Господи, да что ж ты у меня такой буйный?
— Я буйный? Это ты буйная.
— Не буйный, не буйный, — тут же заворковала она, старательно растягивая губы в этой улыбчатой гримасе, — Все хорошо, ты очень спокойный, просто прелесть, а не пациент… то есть… — и замолкла, искательно глядя на меня.
— По-моему, один из нас свихнулся. И сдается мне, это — не я.
Она тупо моргала, продолжая улыбаться, глаза красные, бледная, измочаленная…
— Я что, бредил?
Она открыла рот, закрыла, снова открыла и спросила:
— А… я… кто такая?
Так. Похоже, дело серьезно.
— Сдается мне, ты — Альсарена Треверра. Я что, неправ?
Приклеенная улыбка сползла с лица, сменившись искренним облегчением:
— О, ты пришел в себя! Наконец-то.
Однажды Алассар тоже не сразу вышел из экесс. Он чуть не ушел, но все-таки остался, и экесс продлился у него четверо суток. И был бред…
— Сколько времени прошло?
Маленькая Марантина замялась.
— По правде говоря, не знаю. Надеюсь, не больше недели.
Я ощупал место наложения повязки. Тянет. Какая неделя… Еще раз потрогал бороду. Нет, дня три- четыре.
— Как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке.
Ну, положим, до 'порядка' тебе еще валяться и валяться…
— Где моя одежда?
— Одежда испорчена была, я ее сняла…
Про сахт я помню, но, значит, штаны тоже?..
— Я спросил — где, а не в каком состоянии.
— Вон, — показала на кучку у черной сумки.
Я поднялся… то есть, почти поднялся. Меня занесло влево, Маленькая Марантина подхватила, вскрикнув:
— Ах! Куда ж ты! Разве так можно! Скажи, что тебе надо, я принесу, — я подчинился, лег обратно.
Черт побери, слабость какая-то, руки вспотели…
— Мне нужна моя одежда.
— Сейчас принесу, — обиженно пробурчала:- Чокнулись с этой одеждой, что ты, что Маукабра.
Какая еще… А, ну да, так они зовут Йерр.
— На, целуйся со своей одеждой, — бросила мне на ноги сверток.
Штаны целы. Хорошо.
Надел. Голова дурная. Кружится. Поводит, тьфу ты…
Сахт… да, здесь уже ничего не сделаешь. Кривой разрез спереди, безобразная дырка на левом плече…
— Это не моя работа, — быстро сказала Маленькая Марантина, — Это — отец Арамел. Я только сняла ее. А штаны целые…
Это я уже понял. Кстати, если у сахт такая дырка, то минимум такая же должна быть во мне. Н- да.
— Будь добра, там, в черной сумке… Поищи такую же, — показал на испорченную сахт.
Надевать не будем, но убедиться, что она уцелела, не помешает.
— А, я знаю, о чем ты, — Маленькая Марантина резво вскочила, по-хозяйски полезла в черную сумку, вытащила подарок Хассара. — На.
Узор на воротнике и на рукавах, черный на черном — тоненькая полоска, 'лахр', обычный холодноземский узор… Спасибо, Хассар. Спасибо, мальчик. Тепло твое греет руку. Память о тебе греет сердце. Спасибо.
