— Ты терял сознание? Маленькая Марантина пичкала тебя своими снадобьями? Ты спал?
— А? Да… да…
— Ты очень глубоко спал. Ты попал в Нигде. Я всегда там сплю.
'Нигде'. Тебе бы, Альса, послушать про это его 'Нигде'. Он же колдун, ему, наверное, там спать и положено.
— Что, — спросил я, — а для встречи с братом мне всегда придется пить это снадобье?
— Я научу тебя, — ответил он, — Без зелья.
Научит? Меня? Без зелья? Научит своим таинственным колдовским приемам? И он произнес это таким обыденным тоном, словно предложил научить меня вдевать нитку в иголку. Я заерзал, заволновался.
— И я увижу его, когда захочу?
— Если он захочет.
— Спасибо! Спасибо! Учи скорее!
Его позабавил мой восторг.
— Хорошо. Научу. Но это долго. Хотя… с тобой может оказаться проще…
— А… ей… Маленькой Марантине… можно? — не ворчи, Альса, что я про тебя забыл, — Она тоже хочет учиться. Правда-правда. Очень хочет.
Колдун ни с того, ни с сего дернулся и вроде бы даже отшатнулся. И моментально во все стороны полезли шипы, иглы и лезвия. Он натянул на лицо повязку и забормотал что-то совсем непонятное.
— Я не наставник для аинахов, — с удивлением разобрал я, — не аррах…
Какие-то волшебные слова? Уже? Он нахохлился, подобрал колени, сложился, как сломанная лучина. Ого, как ты, Альса, его обидела!
— Не держи на нее зла, Тот, Кто Вернется, — примирительно попросил я, — Она попытается понять. Я ей объясню.
— Она тут не при чем, Иргиаро, — буркнул колдун, — Просто мне нельзя этим заниматься.
— Чем нельзя? Обучением?
— Обучением!
Я прижал к груди руки. Ничего не понимаю. Зачем тогда было обещать, обнадеживать?
— А как же… как же я?
Пауза. За ее короткое время воздух между нами превратился в лед.
— Так, Иргиаро, — процедил колдун, — Давай договоримся. Мне это не нравится.
— Что?
— Вот это. Что это такое? — он сорвал повязку и чудовищно скривил лицо. После небольшого ступора до меня дошло, что эта гримаса изображает униженную мольбу.
— А? — я сглотнул, — это… ты… меня?
— Тебя.
Ужас! Я по-девчоночьи спрятал лицо в ладонях. Ладоням стало горячо.
— Нет… Это не я. Я не такой.
— А какой? — издевался колдун, — Такой? — и засопел, как озлобленная мышь.
Я смотрел, раздвинув пальцы. Лицо человека сделалось вдруг невероятно подвижным. Он увлеченно строил мне разнообразные рожи в диапазоне от 'маменькин сынок' до 'оскорбленная невинность'.
— Не смейся! — крикнул я, — Я слышу! Я не думаю, что у меня на лице!
— Ага, ага, — обрадовался он, — а вот так? Гр-р-р! — оскалил свои тупые зубы и зашевелил бровями.
— Не смейся! Ты глухой, ты ничего… нет, ты не глухой, но все равно… Не надо меня злить.
— Надо! — он рывком подался вперед, заглядывая мне в глаза, — Ты должен быть злым, Иргиаро.
— Я аблис! Я не трупоед!
В глазах у него зажглось что-то дикое, неистовое. На мгновение показалось, я вижу перед собой морду Маукабры. Но голос, когда он заговорил, оказался неожиданно спокойным.
— Ты мужчина, — заявил он почти небрежно, — Защитник. У тебя женщина за спиной. Или это ты при ней, дите неразумное?
'Ищи того, кто сможет'. Ирги! Это — он? Ирги, я не ошибаюсь? Это — он?
Я глядел на него, бурно дыша. Даже голова закружилась от волнения.
— Я… я хочу быть злым. Хочу научиться. Хочу.
Я держу его, Ирги. Обеими руками. Он нужен нам с Альсой. Я не упущу.
— Хорошо, Иргиаро, — колдун откинулся к стене, — Попробуем.
— Я буду стараться! Изо всех сил! Когда я могу прийти?
— Пока я здесь, — колдун продемонстрировал ногу, которая за время нашего разговора не переставала ныть и болеть, — буду здесь еще… неделю, или около того. Приходите.
— 'Приходите'? Значит, можно и с… Маленькой Марантиной?
— Почему нет?
Я не стал выяснять подробнее, почему при Альсе магией ему заниматься нельзя, а делать из меня цепную собаку можно. Пропасть, откуда я знаю, может, на него опять накатит очередная перемена настроения. Я поскорее распрощался и вышел, пока он не передумал.
Полечу-ка я к сосне-дракону. По пути, если повезет, перекушу, а там ты зеленый огонек на окне зажжешь. Мне о многом надо рассказать тебе сегодня.
Тот, Кто Вернется
— Метание рассчитано в основном на психологический эффект. Все должно быть четко и красиво. Игла — не тенгон. Смотри последний раз.
'Последний раз' — значит, если и сейчас не пойму, больше не покажет.
— Пробуй. Есть. Изобрази мне Птицу.
Герб Армии Каор Энена.
— Игл не хватит, Учитель.
— На столике — второй набор.
Хорошо. А вот вытаскивать их потом будешь сам.
Крылья сверху — три десятка. Поворот и — низ левого крыла — шея с головой и — низ правого крыла. Еще тридцать шесть.
— Стрелы, Учитель?
— Обойдемся без стрел. Теперь верни все на место.
Так и знал. Ладно. Вытащить из деревяшки иглы, загнанные по держатель — пустяк. По-моему, он и сам может это сделать. Я видел — он использует рукопожатие в качестве наказания для своих 'раздолбаев'. Со мной, правда, подобного не проделывает.
— Метание отработали. Пойдем в рабочую.
Я не люблю 'рабочую'. Не люблю 'практических занятий'. Понимаю, что — необходимо, но все равно — не люблю.
Но я вручил ему себя. Он — Учитель. И он знает, чего я хочу. Научиться добывать нужную мне информацию. Любым способом. Любым. И еще — кое-какие приемы Сетевых 'ножей'.
Я ведь хожу на 'общие' занятия…
— Завтра после занятий — тоже 'практика', — 'утешает' Учитель. — И послезавтра. До полного спокойствия. Внутри, наследник, не снаружи.
Это — необходимо. Он прав. Прав.
И потом ведь — только иглы и тиски. Он говорит, этого будет достаточно. Он знает, как я отношусь к крови.
Дайте сил, Сущие…
