— Да нет, — неожиданно вмешалась Альсарена, — это я… то есть, мы… с Каоренцем… Подвалы изучали… И двери, наверное, не заперли.
— Проверим, госпожа Треверра, — покивал Илен Палахар.
Мы зажгли факелы и спустились по лестнице в подземелье.
— Предлагаю пройти в самый дальний конец коридора, — сказал дознаватель, — и осматривать стены. Так мы уж точно не запутаемся.
— Нет, — не сдавалась Альсарена, — Мы ходили здесь, мы все осматривали, не было никакого подземного хода. Откуда бы ему тут взяться? Никогда не было, а тут вдруг взялся?
— Где же ему быть, как не тут, — возражал Герен, — Господи, какой я идиот! Мог бы догадаться раньше!
Много бы твои догадки помогли отцу. И тем же Ладалену с Невелом. Только Майберту, пожалуй… Да и то не факт.
Мы обследовали весь нижний этаж, заходя в каждую комнату, обнюхали каждую стену, общупали каждый выступ, в каждую мало-мальски заметную щель пытались засунуть нож… Дознаватель рассуждал о старых гиротских постройках, а я, честно говоря, жалел, что с нами нет Адвана. Все-таки человек всем этим интересуется и наверняка знает побольше нашего. Гирот ведь, гироту сам Бог велел старину свою знать…
Поднялись на второй, если считать снизу, и, соответственно, если — сверху, то первый. Продолжили. Безрезультатность абсолютная. Где его найдешь тут, ход этот? Ну, даже если он тут есть, мы ведь могли его и пропустить…
Еще одна комната. Оп-па!
А вот и результаты!
Жаровня, какие-то кувшины, кулечки… Здесь были! Убийца?
Рейгред кинулся к вещам, принялся в них рыться. Вскрикнул:
— Сардер!
— Ага, — кивнул дознаватель.
— А где же он сам? — пробормотал Герен.
— Нужно обыскать замок, — сказал Илен Палахар, — но этим можно заняться и позже. Подземный ход, очевидно, именно здесь. Должно быть, кто-то знал о нем. Скорее всего, господин Аманден…
Мы прошли одну стену, а на второй…
Шум в коридоре, топот, свет заметался…
— Стоять! Ни с места! Руки за голову!
Человек десять… Во главе с Адваном.
— Тьфу! Вот вы где! — напустился на нас:- Совсем рехнулись?!
— Адван, выбирай выражения.
Развернулся к Герену, лицо совершенно бешеное:
— Выражения тебе выбирать?! Темнотища на дворе! Смылись черт знает куда! Канули! Ворота настежь!
— Мы подземный ход искали, — встрял Рейгред, — И уже почти нашли!
Адван отмахнулся:
— Старому да малому простительно, но ты, командир! Никому ни слова, пропали, трое Треверров!!!
— Послушайте! — вперед выскочила Альсарена, — Вы здесь всем уже надоели! Что вы всюду свой нос суете, кто вам дал право…
— Уберите бабу, — спокойно сказал Адван, и Герену пришлось сгрести нареченную свою в охапку.
Альсарена отбивалась и вопила:
— Бабу?! Да что вы себе позволяете?! Мужик! Солдафон!
— Ну, где тут ваш подземный ход? — Адван, как ни в чем ни бывало, взялся осматривать стену, а из коридора неслось:
— Герен, отпусти меня! Убери руки! Не смей меня трогать!
Потом все стихло.
А довольно быстро вернулся и Герен. Взлохмаченный, с красным пятном на щеке. Да уж, сестренка разбушевалась.
— Вот, — говорил Рейгред, — Здесь щель, не проковырнешь, очень плотная. Мы нажимали, нажимали…
— Обманка, — изрек Адван. — Полугодовое походное ставлю. Вот для таких, как вы. Ладно, будем искать. Только на черта он вам сдался, ход этот?
— То есть как? — я опешил даже. Хорошенькое дело — на черта сдался! — Убийца же по нему шастает. Надо же знать…
— А зачем? — Адван фыркнул презрительно, — Поставить пост на лестнице и все дела. Пятеро, ко мне.
Половина его 'отряда' подбежала резво.
— Луки взять, на лестницу.
— Да, командир! — ответили замковые вразнобой и убежали.
— Я их пристреляю, — сказал Адван. — Никуда он не денется, убийца ваш.
Рейгред поглядел на него с уважением.
Нет, есть все-таки в Адване что-то эдакое. Вот и тихоня наш проникся.
Альсарена Треверра
Я с грохотом захлопнула дверь.
Всех ненавижу! Командуют тут, голос повышают. Указывают, что мне делать. Преступника бы сначала поймали, а потом указывали. Уроды. Герен тоже хорош. 'Я тебя провожу', а сам руки распускает. Мало я ему влепила.
Темно. В комнате витал странный, смутно знакомый, но совершенно неуместный запах. И еще — здесь оказалось гораздо холоднее, чем я ожидала.
— Стуро?
Что-то зашуршало, в руку мне воткнулся мокрый нос.
— Ун, я тебя не звала. Где Стуро? Спит, что ли?
Сопение, недовольное 'ум-м…', скрип ременной сетки, поддерживающей матрас. Спит, конечно. А ты чего ожидала? Занять себя ему в твое отсутствие нечем, вот он и давит подушку. Причем, уже давно. Камин совсем прогорел. Я стиснула зубы.
Ощупью добралась до стола, нашарила светильник. Каким-то образом умудрилась запалить его, не раскокав. Тени нехотя отодвинулись по углам, в полумраке зажглись глаза Редды, столбиком сидящей у кровати. Из-под сборок балдахина высовывалось нечто, больше всего смахивающее на растопыренную кучу горелых жердей, обернутых рогожей. Я не сразу определила, где тут ноги, а где голова. В общем, такую позу принял бы человек, присевший на край постели, а потом завалившийся лицом в подушки. Придавите эту фигуру парой перекошенных небрежно сложенных двадцатидвухфутовых крыл, и вы получите бледный портрет моего ненаглядного. Спит, как дитя. Оделся, хоть на том спасибо.
— Вставай.
Я далеко обогнула торчащие вороненые пики, зашла с фасада.
— Вставай, Стуро. Хватит дрыхнуть.
— М-м…
Нагнулась потормошить. Что? Недоверчиво потянула носом. Нет, точно. Разит, как от Имори. Ах ты, тихоня! Нашел-таки себе развлечение, пока я там…
— Поклятье! А ну, вставай! Водой окачу!
