– Сергеев, стало быть, перед смертью, вам дал на меня компромат?
– Зря вы на него подумали. Не он. Случай. Он ловил за мои художества, вот я его и убрал. Эх, Беркасов, а вы чёрт знает что себе рисуете. Так кто кому нужен?
– Вы мне,- качнул Беркасов головой в такт словам.
– Вот. Хоть одно слово моё – ложь?
– Правда. Согласен. Я уж думал, бес какой попутал.
– Оставим нечистую в стороне. Ни дьявол, ни ангел помочь не смогут в таких делах. Значит, вы согласны, что я вас ухватил?
– Длинные руки имеете, спора нет. Не били за это?
– Сдачи умею давать и зубы скалить, и укусить. А один битый – сами знаете что…
– И всё-таки давайте торговаться.
– Хотите выкупиться?
– Условий не ставлю. Ваш банк. Учитывайте только мой возраст на случай, если отпадёт купля – продажа, долго не протяну.
– У вас серьёзные проблемы со здоровьем?
– Да.
– СПИД?
– Нет. Рак. Операция и интенсивная химтерапия исключены. Последствия сладкой жизни дают себя знать. Так, года ещё три, не более.
– Что ж вы запустили?
– Некогда всё было. Да и не подозревал. В том году хватился. Всё, отступлений нет. Он же, как шпион подкрадывается, ползком. И ничем себя не проявляет, подлец, при этом,- Беркасов вздохнул.
– Только на совесть мою не надейтесь, я милостыни не подаю и исключений не делаю. Подталкивать к пропасти не буду, не мой стиль, требовать невозможного тоже, что вы можете, знаю так же хорошо как и вы сами. Всё, о чём мы с вами уговоримся, ни с секретами страны, ни, тем более, с предательством дела иметь не будет. Здесь в Лондоне вы сами мастак, имею в виду службы и разведки, ну, а от своих, если копошиться вокруг вас начнут, моя забота прикрыть. Об этом пусть у вас голова не болит.
– По-другому я и не смог бы. И всё ж. Так, чтобы окончательно вы мои сомнения развеяли. Что у вас?
– 'Белая смерть'.
– Тогда всего, что имею, не хватит рассчитаться. От выкупки отказываюсь. Резона нет.
– Мне ваши капиталы и не нужны.
– Тогда говорите, что надо?
– Как вы думаете?
– В ваши годы к оружию тянет. Правильно?
– Нет.
– Тогда не невольте. Всё остальное в моих силах.
– Необходимо технологическое оборудование по накачке нефтяных пластов. Сделать надо срочным контрактом, но при малейшей возможности купить лицензионный патент.
– Вы, стало быть, и в этом дока?
– А вы думали, что я вас с отмычками и фонариком пущу по чужим сейфам шарить?
– Отмываете капитал?
– Я, Владислав Евгеньевич, в грязных делах не участвую. Так что мне отмывать нечего.
– Да не обижайтесь. Я не в пику спросил. Только по причине технической.
– У нас с вами чистое дело. От денег до документов. Грязь я и без вас сварганю. Коль вы мне в руки попались, грех было упускать возможность воспользоваться вашим умением в делах. Поэтому друга Марка Боля оставьте в стороне. Пусть он сам себе на хлеб зарабатывает. И по сторонам не смотрите, я по рукам бить не намерен и предупреждать не буду, а просто убью и всё. Это больше, чем серьёзно.
– Платить вы мне, конечно, не будете?
– Наоборот. Буду. И немало. Ваши прежние доходы – мелочь. Кто же даром пашет и сеет? Это только у вас в Союзе рабство, а тут демократия.
– Ничего себе демократия! Это безвыходная принудиловка с вашей стороны по отношению ко мне. Чистой воды военный коммунизм,- Беркасов надул щёки.- Платить он будет. Вы хоть представляете моё богатство?
– Да. Иначе я бы к вам не пришёл.
– Чисто из любопытства. Сколько?
– Хитрый вы, старче Беркасов. Бог с вами. От того, что я вам скажу, надеюсь, не опечалитесь. Всё ваше барахло: картины и антиквариат – копии. Достаточно?
– Нетрудно было догадаться, что вам это известно. Я оригиналы в банке храню.
– Не в банке, а продали. Ценные бумаги. То, что вы на бирже играете через подставного, знаю. Перечислять?
– Субчик вы,- Беркасов ещё больше надулся.
– Итого: всё, что вы имеете, тянет нынче до сорока миллионов фунтов стерлингов. Могу и поточнее.
– Убедительно. Сдаюсь,- признал Беркасов своё поражение.
– Без стоимости замка в Южной Шотландии,- добавил Сашка, окончательно его добивая.- Сколько он стоит, не знаю, не выяснял. Десятый век всё-таки.
– Японец один миллиард долларов предлагал.
– Что не продали?
– Юношеская любовь. И до гроба.
– Обязательно посещу. На фото вроде ничего особенного.
– Да что вы! Это произведение искусства. Грандиозная мощь. Я в эту гадость с героином потому и влез, что не хватало. Хозяин упрямый попался, доллары, говорит, подавай в купюрах по пять. Миллион по пять. Я же год, как вернулся в Лондон. В долг залез, а дела не сразу пошли, а тут ещё вторжение наше в Чехословакию подорвало и так чахлую торговлю,- Беркасов махнул рукой, выражая безнадёжность положения, в котором оказался.
– Хозяин кто?- спросил Сашка.
– Вудвордс. Я его обхаживал, тут Никита меня невзлюбил, выставил в Союз. Только я возвратился, старик возьми да и умри. Сын его единственный, хиппи проклятый, бестия патлатая, бери, мол, говорит, но плати в купюрах по пять долларов и срок назначил. Еле успел. Оборванцы деньги сгребли, в торбы из дерюги рассовали и ушли гулять по свету с миллионом, а я сел рядом со стеной на косогорчик под башенкой и слезу пустил. Толкает в плечо кто-то, очнулся, вижу – это привратник стоит, пришёл прощаться, думал – прогоню. Если поедете, то прямо к нему, лучше истории замка никто не знает, там ведь всё сохранилось: и мебель, и картины предков. Вам понравится.
– Воспользуюсь. А этот блудный сын не появлялся?
– Нет уж его. В шестьдесят седьмом полицейский автобус врезался в толпу при разгоне демонстрации за прекращение войны во Вьетнаме, вот он, в числе других, под него и попал. Умер от травм в госпитале неделю спустя.
– Ясно. Продолжим?
– Обкопали вы меня со всех сторон, комар носа не подточит.
– Тем и жив.
– Оборудование это купить просто. С лицензией на производство будет сложней. Систему нашу знаете, надеюсь. Стухнуть дадут, украсть, а продать – дудки.
– Документация у меня есть. Вся. И исполнитель есть. Но имидж дороже.
– А кто готов производить?
– 'Содд технолоджи'.
– Фирма солидная. Без доработки?
– Довели уже. И оснастку привязали.
– Сколько вы готовы дать?
