– Ты как получил?
– Передали.
– Сверху?
– Допустим.
– Вот и думай. Как она могла наверх попасть? Если даже ты о ней не ведал.
– Со стороны?
– Начинаешь потихоньку шевелить извилинами.
– Поэтому ты про Родину и говорил?
– Именно. Твои хозяева в дерьме. Разве сверху могло это выплыть? Могло. В единственном случае. Кто-то продаёт туда и получает оттуда. Это выяснить можно.
– Не верю.
– Ещё бы. Это не младший научный Румянцев. Верхотура, будь здоров.
– Ладно. Я тогда тут чего торчу?
– Дурак. Вот и торчишь. Я взял это дело на себя. Так кто-то хотел, спутали с кем-то, ну, я и впрягся. За того парня.
– Тебе зачем?
– Продавца хочу подцепить.
– И как?
– Через тебя. Ты пропал, он суетиться начнёт, я его и вычислю.
– Если не начнёт?
– У него выхода нет, когда по крупняку бьют, то волны всегда катятся. А все знают, чем ты занимался, а ты его человек. Дело-то к разрядке идёт, а тут шпион сидит под носом и мешает. Либо побежит, либо уйдёт на покой.
– Никто не тронет. У него сила.
– Кто продаётся, Кириллов, сильным не бывает. Труха.
– Меня могут и не хватиться.
– Я им разговор наш послал. Не весь, выборочно.
– Тот, что в Италии был?
– Конечно.
– Там же нет ничего.
– Есть пятьсот тысяч и отсутствие ноты.
– Что это даёт?
– То и даёт. Ноты нет? Нет. Значит – деньги дали. Ваш вас в Италии покрыл. Значит – и доллары его. Или вы хотите пятьсот на себя натянуть?
– Ну, ты и гад.
– Ещё какой. Вас даже убивать не надо будет, свои всё поотбивают. Прошлое начнут копать. А там нет ничего. Пусто. Кроме Румянцева, а о том, кто он, все знают. Удавят вас в Лефортово.
– Скорее аварию сочинят,- невесело произнёс Кириллов.
– Мастаки величайшие болгар да своих зонтиками колоть, американца тронуть боятся.
– Там не наши были. Болгары сами делали.
– Мне туман не пускай. Я даже лицо этого агента знаю. Встречал в Париже. Агент – 'зонтик'.
– Вы что, со мной здесь сидеть собираетесь?
– У меня ещё мозги не поехали. Укол сделаю, и будете спать сутки.
– Или убьёте уколом?
– Если твой хозяин посыплется – я тебя убью, если нет – выпущу.
– Тогда я спокоен.
– Тоже надеешься?
– Просто знаю, что его ничем не достать.
– Иди в туалет. Вон дверь. И спать,- Сашка достал ампулу и одноразовый шприц.
– Оснащённый вы, как я погляжу.
– Кириллов! Здесь я командую. Идите в сортир, а то сейчас укол всажу – во сне обделаетесь.
– Сколько могу потратить времени?
– Много надо?
– Минут двадцать.
– Ладно. Идите. Подожду.
После того, как Кириллов уснул, Сашка ушёл из гаража. К вечеру следующего дня вернулся. Пленник, проснувшись, успел обшарить комнату в попытке выбраться, но безуспешно.
– Не нашли?
– Что?
– Как выбраться?
– Нет. Хорошо муровано.
– Там наверху,- Сашка показал на потолок,- ёмкость с бензином. Куб. Сгорели бы заживо.
– Не жаль?
– Вас?
– Место.
– Ничуть. Ну, приехали бы пожарники. Они всегда опаздывают, вы бы уже задохнулись. А сверху сюда пролезть нельзя.
– Так то, что там, над нами, сгорело бы.
– Государственное, не моё. Хай горит,- соврал Сашка.
– Есть хочу,- Кириллов посмотрел на принесённый Сашкой целлофановый пакет.
– Я вам, Юрий Антонович, счёт пришлю, через финотдел.
– Пленников вы обязаны кормить за свой счёт.
– За вас фирма оплатит.
– Наша?
– Ну да.
– Она оплатит,- Кириллов зевнул.- Похороны.
– Вот вы вылезти хотели. Куда бы пошли?
– Не думал.
– Вас ведь больше, чем меня, ищут, а вы в генеральском мундире.
– Генералов в Москве много,- ответил Кириллов.
– Вот это верно. Но не пешком ходящих.
– Да отстаньте вы, наконец. Дайте поесть спокойно.
– Жрите.
После еды Кириллов попросил:
– Дайте курить.
– Своих нет?
– Пара штук была. Думал – утром куплю.
– Держите,- Сашка подал пачку.
– Что. Не проявился?- прикуривая, спросил Кириллов.
– Всю ночь заседало Политбюро,- свежая газета легла на стол.- По состоянию здоровья.
– Ублюдок,- Кириллов пробежал глазами и отбросил газету.
– А вы сомневались. Били в грудь себя. Эти штучки у меня осечек не дают.
– Ваша партия. Дайте мне пистолет. Я сам застрелюсь, всё равно мне не жить.
– Сможете?
– Не сомневайтесь.
– Думал я долго, пока вы здесь скреблись. Хотите – побег вам сделаю.
– А дальше?
– Так ведь зелёные у вас есть, с ними не пропадёте.
– Сумасшедший. Это вы – привидение, не я. И откуда у меня доллары.
