– Говорит, я там тоже охрану поставил.
– Хобулло где?
– Вчера утром был. Этот говорит – на охоте.
Сашка кликнул часового. Тот подошёл. Минут десять спустя появился Али. Увидев Сашку, стал махать руками и что-то кричать.
– Игнат. Веди через старый перевал,- сказал Сашка.
– А ты?
– Коня тоже возьми,- Сашка спешился.- Убью гада, догоню. Надоел он мне. Кончилось терпение. Лежать ему в могиле.
– У него тут человек сорок,- предупредил Игнат.
– Хоть тысяча,- Сашка передал узду.- Давай гони,- и хлопнул коня по крупу.
Минут через двадцать раздались одиночные выстрелы и, в ответ, короткие очереди из автоматов. Быстро всё стихло. Ехали молча. Каждый думал о своём, когда навстречу выехали человек десять вооружённых людей. Игнат поехал вперёд, коротко бросив что-то ребятам, те встали и вынули винтовки. Переговорив, Игнат вернулся, всадники, поздоровавшись, проследовали мимо в сторону аула.
– Жадность губит людей, качая головой,- сказал Игнат.- Это племенные боевики. Али ограбил их караван.
– Будет резня?- спросил Кириллов.
– Нет. Если ещё жив, отрежут голову. А нет – заберут своё и уедут.
– Вы так спокойно об этом говорите?
– Нет повода для беспокойства.
– Так ведь Александр ваш может там погибнуть.
– Боевики Али в него стрелять не станут. Равносильно смерти. Сашка здесь уважаем всеми – от мальца до старца. Али его оскорбил при людях. Будут драться вдвоём.
– Так ведь несколько автоматов было слышно?
– Было. Может, кто Али и поддержал, как знать? Но последний выстрел был из пистолета. Сашкин.
– На слух берёте?
– Ага. Его 'Токарев'.
– Может и не его?
– Его. Это без сомнений. Таких больше нет. Здесь, по крайней мере. Сам пистолет не железный и патроны особые. Звук очень характерный.
– Керамика?
– Нет. Из чего не знаю, но не железный – точно. Только высшие имеют такие.
– А высших много?
– Всего?
– Да.
– Один.
– Он?
– Много.
– А говорите один.
– Потому и один, что много.
– Это как?
– Раком. Вопрос этот осветить не могу. Нельзя. Табу.
– Вы давно его знаете?
– Сашку, что ль?
– Его.
– Давно. Лет двенадцать. Что, интересуетесь?
– Если не секрет.
– Это – нет. Я из детского дома. Сирота. Он меня взял.
– Так он сам молод.
– А он бумаг не оформлял.
– Украл, что ли?
– Детей красть нехорошо. Купил.
– Как купил?
– Так и купил. Вы что думаете – непродажный товар – дети?
– Их тоже?- Кириллов показал на ребят, едущих впереди.
– Одного – да. Второго просто на улице нашли. Брошенный.
– Вас за сколько?
– Тысяча.
– Долларов?
– Зачем? Рублей.
– Значит, вы русский?
– Был. По рождению. Может быть.
– Почему – может быть?
– Там, где папа и мама – прочерк. Чей – как найти? Нет, найти-то можно, если живы, но желания такого нет. Они мне до задницы, кто они и что.
– И не хотите узнать?
– А зачем? Мне что, от этого легче станет, коль мне на грудь какая-нибудь пьянь упадёт, пуская слезу?
– По-разному бывает.
– Всяко бывает, спору нет. Но чтобы дети в Союзе у хороших родителей терялись – я не слышал.
– Это верно,- согласился Кириллов.
– Ага. Вон Сашка догоняет. Вы боялись. Его убить почти невозможно,- всадник приближался.
– Заговоренный?- поинтересовался Кириллов.
– Больше чем.
– Игнат,- сказал подъехавший Сашка.- На развилке поедешь вверх и вправо. Там проводник будет ждать, проведёт коротким путём. Дашь ему моего коня.
– Убил?- спросил Игнат.
– Нет. Ранил в обе руки. Племенные подъехали как раз, и следом – Хобулло. Он караван ограбил на Файзабад. При мне его казнили. Вот плата твоя за проход,- Сашка подал мешочек.- Проводнику отдашь. Ещё дашь ему лекарство, у него жена вторая болеет, название у него в записке.
– Хорошо.
– Всё, Антонович. Больше приключений не будет. Бывайте,- и Сашка повернул назад.
– Вот так просто. Подъехали и казнили. Варвары,- высказал свою мысль вслух Кириллов.
– Закон превыше всего. Караван трогать – смерть. Торговый ведь. Они в войне не участвуют, снабжают. Всё доставляют – от продовольствия до боеприпасов. Горы не очень кормят. Голодным не навоюешь, все это знают, никто к торговым не прикасается.
– Платят им чем?
– У кого что есть. Драгоценные камни, минералы, серебро, травы, шерсть, изделия из неё: ковры, шапки, подстилки, бурки.
– А если нечем платить?
– И такое случается. Война ведь. Пишут договора на возврат через год-два с процентами, закладывают землю, реликвии иногда, дают от племени крепких мужиков в отработку, на время.
– Во временное рабство?
– Они ведь советом решают – кому идти. Отпускают только добровольцев. Жрать-то надо. Великий поэт Сейфи, родом из этих мест, тоже когда-то работал в отработке, весь мир окружающий за десять лет объездил, все языки местных народов изучил, стал великим мыслителем и просветителем с мировым именем.
– Дикость.
