Жюльен посмотрел на хозяина; лоб мальчика был нахмурен, лицо выражало напряжение.
— Признавайся, что еще до собрания у тебя был членский билет.
Мальчик отрицательно помотал головой.
— Ты лгун. Подлый лгунишка.
— Нет, господин Петьо.
Хозяин повернулся к рабочим.
— У него даже не хватает мужества отстаивать свои убеждения, — заявил он.
Он отошел от ученика, чтобы еще раз посмотреть на циферблат пирометра.
— Хорошо мы сегодня будем выглядеть, — пробурчал он, возвратившись. — И все из-за этого выродка… Смутьян! А ведь ему всего пятнадцать лет. Что будет, когда он вырастет!
Хозяин помешкал, потом, внезапно решившись, быстро вышел из помещения. Работа продолжалась, но каждый прислушивался к удаляющимся шагам господина Петьо. Когда он уже прошел через двор, Виктор принялся напевать:
— Помолчи, — проворчал мастер. — Слышите?..
В комнате над цехом кто-то ходил.
— Он забрался в нашу берлогу, — сказал Морис. — Сейчас перероет твой шкаф, Жюльен. Он уже так поступил с Дени. А ведь не имеет права.
— Перестань болтать, работай, — вмешался мастер. — Потом будешь рассуждать о правах хозяина.
Обыск продолжался всего несколько минут. Когда господин Петьо вновь показался на пороге, в руках у него были какие-то бумаги.
— Я должен был сразу догадаться, что мальчишка держит свой профсоюзный билет у дядюшки, — сказал он. — Только этот сопляк еще глупее, чем я думал.
Все обернулись. Хозяин выдержал паузу, посмотрел на Жюльена, потом перевел взгляд на бумаги. Выхватил из пачки листок и показал его рабочим. Это был беглый карандашный набросок.
— Господин Жюльен Дюбуа рисует, — начал хозяин, — это мы знали. Но, оказывается, господин Жюльен Дюбуа влюблен… Взгляните-ка.
Он выпустил листок из рук, тот заскользил вниз и исчез под разделочным столом. Господин Петьо вытащил из пачки бумаг еще листок.
— Та же самая женская головка, но только в профиль… — объявил он. — Она немного похожа на Марлен Дитрих. Не правда ли?
— Малость смахивает, — заметил Виктор. — И нарисована, надо сказать, недурно.
— Еще бы, — осклабился хозяин, — скопировал, верно, с какого-нибудь киножурнала.
Он выпустил из рук и этот листок, потом взял другой, на котором была изображена женская фигура.
— Опять Марлен, — ухмыльнулся господин Петьо.
Жюльену хотелось крикнуть: «Нет, это не она. И не скопирована, даже не срисована. Это девушка с улицы Пастера. Она часто проходит мимо наших дверей, и я нарисовал ее по памяти».
Но он промолчал. Хозяин продемонстрировал десяток рисунков; затем, выдержав паузу, потряс какими-то бумагами, которые продолжал держать в руке, свернув их в трубку.
— Но это только цветочки, а вот вам и ягодки. Господин Жюльен Дюбуа к тому же поэт. Господин Жюльен Дюбуа пишет стихи… Как Виктор Гюго, ни больше ни меньше.
Хозяин развернул листок и принялся читать.
— Слушайте внимательно:
— Кто-нибудь из вас понял эту тарабарщину?.. Послушайте еще раз: «Как эта женственная…»
Он снова перечел четыре строки. Жюльен стиснул зубы, чтобы не крикнуть: «Несчастный болван, да ведь это же Бодлер!»
Господин Петьо прочел еще несколько стихов, потом показал всем листок и прибавил:
— А этот вот с иллюстрациями. Можете сами убедиться. Все та же красотка!
Внезапно Жюльен почувствовал, что гнев его остывает. Ему уже больше не хотелось кинуться на хозяина с кулаками и поколотить его. Напротив, мальчик ощущал теперь удивительное спокойствие. Мускулы его мало-помалу расслабились. Челюсти разжались. У него не было никаких убедительных доказательств, но что-то говорило ему, что в один прекрасный день он окажется сильнее хозяина. Жюльен чувствовал, что и сейчас он уже в чем-то превосходит господина Петьо.
Хозяин между тем развернул последний листок.
— А вот вам высший сорт, — провозгласил он. — Слушайте внимательно:
Господин Петьо то и дело останавливался, чтобы усмехнуться или вставить ироническую реплику. Прочитав одним духом последние строки сонета, он повернулся к Жюльену и заорал:
— Так вот, мой милый, у нас тут нет, как в твоих стихах, ангелов, растворяющих двери, но в один из ближайших дней я сам распахну дверь и без долгих разговоров вышвырну тебя за порог. И пойдешь, куда тебе заблагорассудится, раздувать свое угасшее пламя. Я же обойдусь без кретина, который не умеет даже поддержать огонь в моей печи!
Он усмехнулся и бросил взгляд сперва на мастера, потом на его помощника, которые вновь принялись за работу. Лицо хозяина изобразило некоторое разочарование, усмешка превратилась в гримасу, и он крикнул Жюльену:
— Эй ты, болван, идиот несчастный! Возьми метлу, собери эти клочки бумаги и швырни их в топку, пусть твои дурацкие сочинения хоть какую-нибудь пользу принесут. Время не ждет, скоро уже развозить рогалики, а они еще не готовы. И все из-за тебя, дурака!
Он сопроводил последнюю фразу сильным пинком, от которого Жюльену на этот раз не удалось уклониться.
35
