Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии

И вслед за тобой иду я.
Что ж, в путь! На белом коне
С поводьями золотыми —
Туда, где меня заждались
Пять ив[1331] в уборе весеннем.
Белые облака,
Синие родники,
Пурпур персиковых цветов
И зелень ив.
Десятки тысяч ущелий,
Тысячи вершин,
Играющие потоки.
Здесь обитель бессмертных,
Мир красоты!
На нефритовом гребне горы
Изумрудные копья бамбука
Рвутся ввысь, состязаясь
С зеленоиглыми соснами.
И на чистом белом песке
Только дикий розовый куст
Рдеет ярко.
Отворятся алые лепестки
И сами собой осыпаются.
Развернутся вешние листья,
И вот уже сорваны ветром,
Падают — сплошь, сплошь.
Летят, кружась и порхая.
Это ли не достойно кисти?
Белка вскарабкалась по скале.
Золотая черепаха
Карабкается по песку.
В таволге дрозд насвистывает.
Над пионом жужжит пчела.
Тонкие лапки, тугое брюшко,—
С ветерком весенним
Никак совладать не может,—
Завалится влево, вправо,
Словно танцует в воздухе.
Это ли не достойно кисти?
Иволга златокрылая
От ивы к иве порхает.
Белые бабочки над цветами,
Как хлопья снега, легки.
Крылышками трепеща,
Взмывают — вверх, вверх,
Все дальше, все выше —
До звезд, до ясной луны.
Летят, крушась и порхая.
Это ли не достойно кисти?

Вьетнам[1332]

Вступительная статья и составление М. Ткачева.

Подстрочные переводы М. Ткачева, И. Зисман, А. Карапетянца и Тань Ао- шуан.

Примечания: М. Ткачев, Н. Никулин (сноски 1535– 1562).

Поэзия Дай-вьета[1333]

Различны судьбы поэзии в разных землях, у разных народов. Но, пробудившись однажды к жизни, поэтическое слово не умирает. Меняются очертанья морей и рек, пески затопляют долины, рушатся крепости, и застывают в безмолвном сне под землей некогда шумные города, истлевают в прах скипетры законных владык и завоевателей. Но строки стихов — доверены ли они хрупкой глине, непрочной бумаге или высечены в камне, сохранены ли для потомков тщанием переписчиков и покоем книгохранилищ или пробуждены от векового сна пытливостью и трудом потомков, — строки стихов неизбежно становятся достоянием людей, протягивая к их сердцам незримые нити из прошлого. Они словно эхо звучат в твореньях поэтов других времен, в народных песнях, снова и снова пробуждая в людях тягу к добру, к созиданию и красоте.

Труден был путь поэзии на земле вьетов, он отмечен и взлетами творческого гения, и горестными утратами. Но на этой земле не могли не родиться стихи. Поэтические струны души пробуждались под обаяньем природы, сплавленной из буйства красок и акварельной мягкости оттенков и полутонов. Здесь ярится раскаленное солнце, а там фиолетово-серый полог долгих дождей обволакивает весь зримый мир до самого окоема. Тишину вдруг разрывает в клочья рев тайфунов. Дурманящее ароматами пышноцветье сменяет усталое увядание осени. Отлоги песчаные скосы у моря, круты одетые парчою лесов горные склоны, и плодородные равнины то ширятся в речных устьях, то, стиснутые горами и морем, тянутся с севера на юг узкой извилистой лентой. Деревья в лесных чащах упираются кронами в синеву неба, опутанные переплетениями лиан. Стелются по опушкам неисчислимые цветы и травы. И бродят в жилах древес, в корневищах и стеблях былия незримые соки, способные в искусных руках стать смертельной отравой или целительным зельем. Реки, каскадами падающие с гор, вырываясь на равнины, смиреют и несут в океан свои воды, то окрашенные красноватым илом, то прозрачные, — исхитившие у неба серебристую голубизну. А у берегов озер и тихих излучин колышутся тростники и цветут лотосы. И все это движенье и противоборство стихий совершается в извечном ритме. Этому ритму подчинены повадки лесных чудищ, перелеты пернатых, таинственная жизнь водяных тварей и недолгий век радужнокрылых бабочек. Даже могучие драконы (а вьеты считали себя потомками Повелителя драконов) свои появленья, знаменовавшие близость великих событий, увязывали с чередованьем природных начал. Этому ритму подвластны труды земледельцев, дважды в год — если не возмущались стихии — снимавших с полей урожай риса.

Но не всегда рос на здешней земле рис, и не всегда тут были долины и пашни. Это человек своими руками оттеснил джунгли и замостил болота и прибрежные морские топи. Из века в век на равнинах и в