Держал ты гору, явив опору… — Имеется в виду миф о том, как боги пахтали океан, оперев мутовку, гору Мандару, на панцирь черепахи, аватары Вишну.
Лунному взору явил чакору… — В ор.: «[Ты] — чакора для лица-луны Лакшми», то есть Вишну глядит влюбленно в лицо своей супруги Лакшми (ср. ниже стихотворение Видьяпати с.3).
Чакора (ж. р. чакори) — индийская куропатка; считается, что эта птица влюблена в луну и питается только лунными лучами, источающими амриту.
Прекрасней тучи… — Кришна (как и сам Вишну) темно-синего цвета, который обычно сравнивается с цветом грозовой тучи.
Мадхусудана («Мадху-убийца») — одно из имен Кришны и Вишну. Мадху — демон, убитый Кришной.
Кандарпа — одно из имен бога любви.
Пышной весною, чье золото блещет, не уступая жезлу властелина. — Имеется в виду золотой жезл (символ власти) бога любви Камадевы.
Прельщенного мнимою прелестью многих… — Как объясняют индийские комментаторы, влечение Кришны к многочисленным пастушкам — это заблуждение, истинна лишь любовь между Кришной и Радхой.
Радхика — уменьшительная форма от имени Радха.
В желтом… — Кришна одет в желтые одежды.
Пастушки изображены здесь неискушенными в искусстве любви: они навязывают Кришне свои ласки, вместо того чтобы хитрой игрой заставить его добиваться их ласк. По мнению комментаторов, это говорит о неистинности любви пастушек к Кришне.
Вриндаван — лес на берегу р. Ямуны, у города Гокула, где Кришна водил хороводы с пастушками.
Брадж — название области в Северной Индии, где провел свое детство и юность Кришна.
Порожденье сандаловых гор… — Речь идет о южном ветре, дующем с горы Малайя (то есть с Западных Гатов), поросшей сандалом. Змеи, живущие среди корней сандаловых деревьев, якобы жгут этот ветер своими укусами, и, чтобы унять жжение, он устремляется на север, к гималайским снегам.
Классическая тамильская поэзия известна у нас только «Тирукуралом», который дважды издавался на русском языке — в прозаическом и стихотворном переводе. Между тем эта поэзия, особенно лирическая, одна из ярчайших страниц мировой литературы. Наибольший расцвет ее приходится на период так называемого «сангама», литературной академии (III–IV вв.). Тогда жили и творили многие сотни поэтов. Некоторые из них оставили после себя достаточно большое по объему наследство, многие представлены лишь одним, двумя, тремя стихотворениями, а кое-кто навсегда укрылся под псевдонимом. Наряду с самодовлеющей ценностью классической тамильской поэзии она имеет и большую ценность как исторический документ: в ней не только развернуты широкие картины жизни в древней Южной Индии, но и содержатся чрезвычайно любопытные подробности быта и обычаев, которые притягивают к себе
