новый, гораздо более опасный, чем предыдущие, газ, который не только поражал дыхательные пути, но наносил ущерб организму в целом. Нарывный горчичный газ, или дихлорди- этилсульфид, выпускавшийся артиллерийскими снарядами, делал людей инвалидами и отравлял природную среду. От него погибло в восемь раз больше людей, чем от предыдущих газов.
Вместе с тем в ходе Первой мировой войны от химического оружия погибло гораздо меньше людей, чем от обычного оружия. На Западном фронте их число составляло всего 3 %, причем люди редко умирали непосредственно на месте применения газа. В рядах французов и британцев насчитывается примерно по 6000 убитых на 130 000 и 186 000 подвергнутых газовой атаке соответственно, в рядах немцев —4000 на 107 000 подвергнутых газовой атаке, в рядах американцев — 1200 на 75 000 человек. И тем не менее газ являлся воплощением ужаса. Оливье Лепик задал- ея вопросом о причинах такого гипертрофированного страха и пришел к показательному выводу. Он пишет, что газ, невидимый, подчас не имевший запаха, убивавший постепенно, без болевого шока, ран и крови, иррационально воспринимался как оружие дьявола. Бытовало даже мнение, будто Гитлер, в октябре 1918 г. испытавший английскую газовую атаку и переживший ужас перед химическим оружием, решил не использовать его во время следующей войны, тогда как нацистская Германия в 1940 г. располагала огромными запасами отравляющих веществ. На самом деле этот странный оттенок гуманизма проистекал из опасения использованием презираемого и скандального оружия спровоцировать вступление в войну Соединенных Штатов.
Итак, наполях сражений Второй мировой войны химическое оружие практически отсутствовало. Однако впоследствии оно снова стало использоваться в локальных конфликтах. В 1962–1970 гг. США применяли во Вьетнаме вещество, получившее название
Еще один способ массового уничтожения — бактериологическое оружие (слово
В годы «холодной войны» ядерный арсенал СССР и США намного превзошел уровень, необходимый для полного взаимного уничтожения. Уместно задаться вопросом, не относится ли атомное оружие к категории отравляющих, коль скоро радиация, выделяемая в момент взрыва, вредит всем растениям, животным и людям. Вместе с тем, в отличие от газа, оно не ассоциируется с образом яда, а обладающие им державы испытывают по этому поводу известную гордость — пока дело не дошло до практического применения. Противостояние блоков приняло формы опосредованных точечных конфликтов. Соединенные Штаты рассматривали революцию на Кубе как опасное приближение коммунизма к своим границам, поскольку от острова всего несколько сот миль до берегов Флориды. Вплоть до последнего времени это была настоящая навязчивая идея, мобилизовывавшая стратегов на разворачивание широких военных операций, вроде знаменитой неудачной высадки в заливе Кочинос (бухте Свиней). Она выражалась также в попытках дестабилизации власти Кастро, в покушениях на Lzder maxzmo, нередко с помощью яда.
В 1994 г. были рассекречены досье ЦРУ, и выяснилось, что, начиная с 1959 г., предпринималась серия попыток отравления Кастро при пособничестве весьма подозрительных кругов. Американские спецслужбы на месте нанимали представителей воровского мира и игорного бизнеса. В опубликованном рапорте, относящемся к маю 1967 г., упомянуто восемь покушений. Публикация сопровождается интервью главы службы безопасности Кубы, в котором шла речь о шестистах двенадцати заговорах, подготовленных Соединенными Штатами против Фиделя Кастро. Конечно, такие цифры вызывают сомнение, однако американцы стремились повредить дееспособности кубинского лидера с того момента, как он пришел к власти. Веселящий газ, опьяняющие сигары, эпиляторы, которые предполагалось поместить в его ботинки, — все это имело целью, не убивая врага Америки, нанести ущерб его харизме хотя бы на время. Для этого планировали вызвать у Фиделя Кастро бред, заставить его заговариватьсЯ', беспричинно смеяться, лишить знаменитой бороды. Вместе с тем агент ЦРУ в 1967 г. отмечал, что с самого начала рассматривался и вариант смертоносной сигары. Начиная с августа 1960 г., проектов стало еще больше. Какое-то время хорошим способом покончить с кубинским лидером казалась сигара, отравленная ботулином. Приготовили коробку с пятьюдесятью сигарами, пропитанными таким сильным ядом, что достаточно было поднести их ко рту, чтобы умереть. Однако в июне 1963 г. сигары уничтожили, так что неизвестно, осуществлялась ли данная операция. Изучались и другие способы отравления: заражение напитка инфекцией, смертоносные пилюли, которые предполагалось использовать во время трапезы в ресторане, спринцовка, помещенная в шариковую ручку (октябрь 1963 г.), наконец, великолепный подарок революционеру — костюм для подводного плавания, пропитанный изнутри экстрактом смертельного гриба. Богатство фантазии, достойное сравнения с самыми тонкими операциями эпохи Возрождения. И сплошные тупики! Некоторые кубинские оппозиционеры считали, что свинцовая пуля эффективнее, однако американская администрация все искала тайные способы и ловушки, прежде чем отказаться наконец от идеи отравления.
Разумеется, яд тотальной войны и яд «холодной войны» — это вещи несопоставимые. Однако в противостоянии государств применяется и то, и другое. При этом, как правило, их не признают, считают постыдными, что позволяет, как и прежде, использовать ссылки на яд в идеологической борьбе.
Страшная эпидемия холеры 1832 г. разбудила во французском обществе извечные слухи о болезни, «сотворенной человеческими руками». Как всегда, они отнюдь не были безобидными. Сначала обвиняли сторонников Карла Х, стремившихся якобы уничтожить людей Июльской революции. Затем болезнь стали приписывать буржуазии и новому режиму Луи Филиппа. Республиканские круги разоблачали его вредоносные связи с медиками. Таким образом, во Франции, как, впрочем, и в Италии, отравление продолжали использовать для дискредитации политического противника. Позже то же самое происходило, когда Наполеона 111 «прогрессистские» бонапартистские круги предостерегали от слишком близких отношений с духовенством. Однако все это выглядит невинной забавой по сравнению с масштабными операциями по отравлению общественного мнения, которые в ХХ в. следовали путями, известными с далеких времен.
В наши дни, как и прежде, применения яда ассоциируется с тиранией и с жестокостью врага. Обвиняя противника в отравлениях, его стараются пригвоздить к позорному столбу, и при этом всегда предполагается собственная полная невинность в данном вопросе. Во время Первой мировой войны пропаганда обеих воюющих сторон стремилась переложить на противника вину за нарушение принятых в 1870–1910 гг. соглашений: Конвенции о законах и обычаях ведения сухопутной войны и других. В 1854 г. Париж и Лондон по моральным соображениям не дали военным разрешения на использование газа в Крыму против осажденного Севастополя. В 1899 г. была принята Гаагская декларация о запрете использования ядовитых газов и других отравляющих веществ. Отныне нарушение запрета вызывало возмущение сообщества наций и обрекало виновного на изоляцию.
Во время Англо-бурской войны 1899–1902 гг. британцы применили пикриновую кислоту, что вызвало всеобщий протест. Однако Великобритания не ратифицировала декларации 1899 г., в отличие от соглашений 1907 г. Во время Первой мировой войны оба лагеря изо всех сил стремились поддерживать секретность относительно своих собственных действий в этой области. 30 июня 1916 г. французский военный министр
