сотрудников салона, и клиентов. Она держалась дружески, но чуть отчужденно, ничего не рассказывала о себе, хотя готова была выслушивать часами тех, кому надо было поделиться своими трудностями.
Каждый день ей по несколько раз объясняли, что она легко станет манекенщицей или актрисой, а она улыбалась и отвечала, что это ее не интересует. И говорила правду, чувствуя, как в ней растет ребенок Бадди. Оливер Истерн и его экстравагантные обещания забылись. Куда важнее было привести в порядок свою жизнь.
Она много думала о Бадди. Он так горько ее обманул! Инстинктивно она чувствовала, что ему надо дать время, хотя бы для того, чтобы он понял, как должен дорожить их отношениями – как они важны.
И еще она чувствовала себя очень сильной и гордилась тем, что делала. Быть одной – очень непросто, но все-таки лучше, чем быть с Бадди и видеть, как он себя губит.
– Может, хочешь вечерком потанцевать? – оскалился Раймондо, проходя мимо ее столика в десятый раз за день.
Она чинно покачала головой.
– Нет, не хочет! – отрезал Коко, возникая из своего кабинета. – Верно, греза моя?
Она ласково улыбнулась. Заботливость Коко ее трогала. Он все время ее опекал. Она повернулась поздороваться с толстухой в широченном сарафане и в крутых желтых локонах.
– Доброе утро, миссис Лидерман. Как вы себя сегодня чувствуете?
Миссис Лидерман просияла.
– Умираю от жары, вот и Фруи тоже. – Она сгребла с пола миниатюрного пуделя и подала его через стол Ангель. – Напои малыша, будь доброй девочкой!
На ее толстых руках сверкнули брильянты.
– Рано или поздно вам отрежут пальцы ради ваших колечек! – вздохнул Коко. – Будьте поосторожнее, миссис Л.
Толстуха кокетливо хихикнула.
– Без моих блестянчиков я буду чувствовать себя совсем голой!
Коко испустил притворный вздох.
– Если так, не снимайте их! Ни в коем случае!
Миссис Лидерман захихикала еще громче. Ангель вежливо улыбнулась, и толстуха вперевалку удалилась отдать себя в заботливые руки Раймондо.
– Одна из самых богатых баб в Лос-Анджелесе, – вполголоса сообщил Коко. – А вид такой, словно она до сих пор одевается с вешалок «Мей компани».
– Мне «Мей компани» очень нравится, – возразила Ангель.
– Естественно! – Он вздохнул. – Греза моя, придется мне все-таки взяться за твое воспитание. С твоей наружностью ты могла бы стать одной из богатейших дам этого города. Но тебе надо столькому научиться!
– Чему?
– Да всему.
Джина Джермейн прошлепала босыми ногами по пушистому белому ковру и крепко обвила руками шею Нийла Грея.
– Тебе правда понравилась моя проба? Честно?
Он высвободился из ее хватки.
– Да.
– Просто «да»? – Она жаждала похвал.
– Ты была очень хороша.
– А что думают Оливер и Монтана? – спросила она с тревогой. – Я получу Никки? Черт побери, Нейл, я Никки или нет?
Он покачал головой, сказал «нет», поднял ладонь и объяснил свои планы насчет нее.
Она слушала внимательно, накручивая на палец платиново-белокурую прядь, закусывая пухлую нижнюю губу, не спуская с него выпуклых голубых глаз.
В его объяснении все выглядело заманчиво. Нет, она не Никки. У него для нее есть что-то куда лучше. Новый фильм.
Особенный. Который действительно создаст ей репутацию серьезной актрисы.
– А сценарий у тебя есть? – взволнованно воскликнула она, когда он замолчал.
Он улыбнулся про себя. Клюнула!
– Практически есть. Во всяком случае, такой, что любая актриса здесь нос бы себе отрезала, лишь бы сыграть эту роль.
Она облизнула сладострастные губы, стараясь сохранить хладнокровие, но не сумела совладать с голодной дрожью в голосе, когда спросила:
– И съемки начнутся?
– Как только я кончу «Людей улицы».
