– Bienos dias, – любезно сказала Элейн, хотя ей было вовсе не до любезностей, а больше всего хотелось завизжать. – Сеньора Грей уже встала?
– Que cual?6.
– Сеньора Грей, – повторила Элейн. – Она встала? – Почему Мэрли, если уж нанимает мексиканцев, не выбирает таких, которые говорят по-английски?
– Нет.
И прежде чем Элейн успела рот открыть, дверь захлопнулась перед ее носом. Она онемела. Нет, Мэрли необходимо поставить в известность, как ведет себя ее прислуга. Дура даже не спросила, кто она! Ведь она же могла быть кем-то важным! Да и сама она очень даже важная! Обескураженная, рассерженная, она вернулась в тихое спокойствие своего бледно-голубого «Мерседеса»и не которое время неподвижно сидела за рулем.
Куда теперь, Элейн? В парикмахерскую, где должна будешь разыгрывать супругу кинозвезды? А то к Рону Гордино за приятным сексом? А может, явиться к Карен и Россу?
Заткнись, Этта! Что захочу, то и сделаю!
Но только чего она хочет?
Расплакаться.
Кричать и визжать.
Драться и царапаться.
Не снимать трубки, не слышать, как ее предают, – вот чего она хотела бы!
А какой великолепный день для приема! Повсюду вокруг вылизывались безупречные газоны. Горничные вели детей в школу, собаки исполняли под пальмами свой долг. Проехала патрульная машина. Через два дома остановился пикап «Спарклетс».
Беверли-Хиллз.
Как она любит его! Пока ты была на вершине, ничего лучше и быть не могло.
Как она ненавидит его! Когда ты внизу, ничего не бывает хуже.
В парикмахерской она против обыкновения почти все время молчала. А потом решила было позвонить Мэрли, однако подумала: «Нет! Мне никто не нужен. Сама справлюсь. – Я – Элейн Конти. А не трепло Этта Гродински из Бронкса!».
К матери Этту Гродински.
К матери Росса Конти.
К матери Карен Ланкастер.
Она спокойно забрала свою машину со стоянки и опять застыла за рулем, взвешивая, что делать дальше. Следовало поехать домой – времени оставалось в обрез, но за рулем «Мерседеса» она чувствовала себя так спокойно, так уверенно! Собственно, это было единственное место, где ей хотелось теперь быть.
Человек за рулем «Кадиллака» нетерпеливо засигналил, и она машинально поехала в сторону Уилшира. «Я хочу сорить деньгами! – вдруг решила она. – Пустить по ветру до последнего цента все деньги, которых у этого сукина сына нет!»
Она свернула на стоянку «Сакса»и промаршировала в магазин, словно гладиатор на арену. За час сделала покупок на восемь тысяч долларов и распорядилась, чтобы их доставили к ней домой.
Вышла она из магазина с победной улыбкой на губах и неторопливо направилась по Уилширук еще одному универсальному магазину. И сразу же увидела эмалевый браслет, который нельзя было не купить.
– Занесите на мой счет, – властно приказала она продавщице.
Девушка взяла ее кредитную карточку и направилась к телефону, поскольку браслет стоил дороже ста долларов. Вернувшись, она рассыпалась в извинениях:
– Простите, но возникли некоторые затруднения. Если вы подниметесь в наш кредитный отдел, наверное, все можно уладить.
– Но мне нужен этот браслет, – решительно заявила Элейн.
– Я очень сожалею, – сказала девушка смущенно.
– Да уж, пожалеть вам придется, – отрезала Элейн, повышая голос. – Пли вы не знаете, кто я?
Продавщица посмотрела на нее с явным недоумением. Она видела перед собой довольно привлекательную женщину со сложной прической. Но не Голди Хон или Фей Данауэй. К счастью, ее позвала другая покупательница, и она поторопилась отойти.
– Сучка! – сказала Элейн вслух. И тут же раскаялась, что обзывает ни в чем не повинную девушку. Это же вовсе не она, а Росс. Сукин сын не оплатил их последний счет!
Несколько секунд она стояла в нерешительности, не зная, что ей делать. Потом ее внезапно осенило, что сделать она может только одно. Она поглядела по сторонам. Продавщица занята, другие покупательницы разглядывают витрины. На нее никто не смотрит, и она вольна поступать, как хочет. Элейн молниеносно схватила браслет с прилавка, на котором продавщица оставила его, торопясь кончить их разговор.
Тихонько напевая, Элейн направилась к выходу.
На улице она глубоко вздохнула. В крови заструился адреналин. Вот теперь можно вернуться домой и посмотреть Россу в глаза, даже дрожанием ресниц не выдав, что ей известно, какая он никчемная и последняя сволочь. Да и что ей за дело! Она – миссис Росс Конти, а не богатая избалованная сучка Карен
