Да. Со мной. Откуда ты знаешь?
– Что? – рявкнула она. Новость и в самом деле должна быть Просто ужасной, а то Мэрли, разбудившей ее в такую рань, худо будет.
– Это… это Нийл.
– Что Нийл?
– У него инфаркт. Его умчали в больницу. Я должна к нему сходить. Пойдешь со мной?
Элейн опешила и не смогла сразу ответить. Кто бы ни заболел, она всегда бывала потрясена. Она почему-то полагала, что люди всегда здоровы и живут вечно.
– Боже!.. Как жаль… ужасно!..
– Можешь со мной пойти? – плача, умоляла Мэрли.
– Прямо сейчас, нет, не могу. У меня тут… э… сложности.
Чуть слышный разочарованный вздох: «А-а-а…»
– Но я тебе вот что скажу… – Элейн овладела собой. – Я тебя там увижу попозже.
– Буду признательна. Не хочется в такое время быть одной.
С твоими миллионами ты никогда не бываешь одной. Где Рэнди? Как ему нравится эта внезапная любовь к бывшему мужу?
– Понимаю. Какая больница?
– «Кедры».
– Буду.
Она повесила трубку, увидела себя в зеркале и в ужасе открыла рот. Несвежий грим размазан по всей роже. Вид как у старой карги. Как же она могла лечь спать, не сняв грима? Господи, наверное, и в самом деле была очень расстроена.
– А еще кто был, греза моя? – спрашивал Коко. – Чудно было? Потрясающе ты провела время? Разве в тебе все сегодня не поет?
Ангель с трудом улыбнулась.
– Миссис Л, была вся в бриллиантах? – взволнованно про – . должал Коко. – Перещеголяла Памелу Лондон? Джордж Ланкастер великолепен? А как Ричард Гир? Он чудно выглядел? Кто еще был там, дорогая моя? Расскажи мне все как было!
«Был Бадди, – хотелось ей сказать. – Знаю, надо его забыть, но я его так люблю, что даже больно. А ему до меня дела нет. Он ясно дал это понять, не вернувшись за мной».
– Было дивно, Коко, – сказала она, собравшись с духом, потому что знала, как он разочаруется, если не услышит от нее восторженного отзыва. – Просто изумительно.
Высадив Монтану у больницы, Бадди погнал машину к Рэнди домой. Монтана одолжила ему на время «Фольксваген», и это придало ему мобильности. Его беспокоила картина. Нийл Грей в больнице, и, значит, съемки отложат. Везет как утопленнику.
Он ворвался в квартиру и, к своему удивлению, застал дома Рэнди – тот спал, растянувшись поперек кровати. Бадди требовалось только переодеться и быстро убраться. Не годится заставлять Сейди Ласаль ждать. Проблема – что надеть? Лучший пиджак, брюки и рубашка изуродованы. Он открыл стенной шкаф, забитый шмотками. Ничего не было видно, и он поднял штору на окне.
Рэнди беспокойно заворчал:
– Опусти чертову штору и отвали. Не мешай спать.
Это вместо приветствия! Он мигом перерыл свои вещи, сваленные в одном углу шкафа. Схватил другой свой пиджак от Армани. Мятый и грязный, но придется довольствоваться таким.
Брюки и рубашка в таком же состоянии. Он тихо выругался и стал переодеваться.
Рэнди сел и свирепо на него уставился.
– Заведи собственную говенную халупу, Бадди. У меня не богадельня, а ты у меня, мужик, в печенках уже сидишь.
– Не вышло с Мэрли, а? – сочувственно справился Бадди.
Рэнди было не до смеха.
– Отвали, и ноги твоей чтоб здесь больше не было, ключ оставь, а говенные деньги, что мне должен, перешлешь.
Бадди сгреб вещи и затолкал в чемодан. Рэнди он не винил.
Не стоит засиживаться дольше, чем приятно хозяевам.
Встретиться лицом к лицу с бывшей женой Нийла – не совсем то, чего ждала Монтана. Но она сохранила невозмутимость, представилась с коротким рукопожатием, хотя и почувствовала себя оскорбленной, поскольку пришлось спросить:
– Вы видели его?
Мэрли, расположившаяся у реанимационной, потрясла светлыми кудряшками.
– Никого не пускают, – объяснила она.
