Бегать трусцой, гонять, скакать, прыгать, накачивать мускулы… Надо заниматься физическими упражнениями!
Ну и… больше трахаться (этот рецепт дал двадцатитрехлетний сотрудник киностудии, который даже не знал, что такое сердце!).
Тяжело хранить в тайне пикантные истории, но в Голливуде – Мекке сплетен – особенно.
– Слышала, что он был с Джиной Джермейн?
– Знаешь, что их доставили в больницу спаренными, как на собачьей свадьбе?
– Слышала, они нюхали кокаин?
– ..курили травку…
– ..накачивались кислотой…
– ..глотали снадобья…
– ..впрыскивали героин…
– Он, конечно, гомик.
– А она лесбиянка.
– Устроили оргию.
Ах, сплетни! Ах, Голливуд!
Как же все забавлялись слухами, грязными намеками и откровенной похабщиной!
В джинсах и тенниске – растрепанные черные волосы бешено развеваются – примчалась Монтана в больницу. Фотографы уже выстроились в ряд и ждали вместе с пишущей братией, телевидением и радио.
– Почему вы не были с ним?
– С кем он был?
– Где были вы?
– Почему его не было на приеме в честь Джорджа Ланкастера?
– Вам есть что сказать?
– Можете что-нибудь сообщить нашим зрителям?
Она промчалась мимо и угодила в объятия одного из недоумков, Оливера Истерна, он провел ее наверх к нему самому, к великому человеку.
– Где ты пропадала? – встретил ее Оливер Истерн.
Он бросил ходить взад и вперед по больничному коридору и уставился на нее прокурорским взглядом.
– Как, по-твоему, на это посмотрят газетчики? У человека инфаркт, а жена его неизвестно где обретается.
– Как он?
– Господи! Она еще спрашивает. В реанимации, вот он как.
Борется за жизнь с тех пор, как сюда попал.
Изо всех сил она пыталась оставаться спокойной.
– Что случилось?
Он не знал, сказать ей правду или соврать. Монтана умница.
Ее не так просто одурачить, да и сам он ей говорил, что Нийл в свое время крутил с Джиной.
Он схватил ее за руку.
– Мне дали тут отдельную палату. Пойдем поговорим.
– Я хочу видеть Нийла.
У Элейн с утра зазвонил телефон. Во сне она потянулась к трубке, готовая начать принимать поток комплиментов от благодарных за великолепный прием. Нащупывая телефон, она задела стакан, который с грохотом свалился на пол, и открыла глаза с перепугу. Была она не в своей удобной кровати, как ей думалось, а на диване в гостиной, посреди кавардака, что остался после вечеринки.
– Росс! – громко позвала она и охнула.
Ты его выгнала, кроличьи твои мозги.
Не напоминай, благодарю покорно.
А телефон звонил. Она встала и с опаской к нему подошла.
Если Росс, то она должна быть уверена – скажет все как надо. Упрямый, подлец; чтобы заполучить его назад, придется ублажать и задабривать. Она подняла трубку без особого вдохновения, поскольку заметила, что времени было только семь тридцать утра.
– Алло! – пропела ласково на тот случай, если это Росс.
– Элейн! – захлебывалась от рыданий Мэрли. – Ужас, что случилось!
