– Как рука?
– Ты знаешь, я и забыл про нее. – Он попробовал ее согнуть. – Ничего не болит. Вот это да!
– Знаешь, чего я хочу? – хрипло сказала она. – Я хочу предаться с тобой любви… потому что ты нравишься мне и я, по-моему, тебе нравлюсь… и это как раз то, что мне сейчас нужно.
Ничего серьезного – только… близость.
Испытующе уставилась на него – дикими глазами тигрицы.
О сексе с ней он по-настоящему и не думал.
С тех пор, как они уехали из ее дома, мысль об этом сидела где-то в отдаленных закоулках его мозга.
У Оливера был врач, дорогой и неболтливый. Едва взглянув на несчастную парочку, он тут же его и вызвал. Была мысль, что команда из ближайшей больницы приедет быстрее, но сразу и прошла. Газеты развопятся. В этом отношении мозги у них с Джиной работали в одном направлении. В некоторых случаях, хотя и очень редких, прессу даже на пушечный выстрел нельзя подпускать.
– Я ужасно себя чувствую, – стонала она. – Мне плохо, Оливер. Ты бы лучше помог мне.
Больной она ему не показалась. Исполинские сиськи и задница. Пышные женщины его никогда не волновали. Он любил, чтобы они знали меру, были складными и очень-очень чистыми.
Он отвел глаза от Джининых молочных желез и внимательно посмотрел на Нийла. Вот у кого больной вид. Цвет лица зеленоватый, дыхание затруднено.
Оливер не был докой в вопросах первой помощи. Он понятия не имел, что надо делать. И, разумеется, не хотел до них дотрагиваться – одна мысль об этом вызывала отвращение. Поэтому в ожидании врача он занялся делом, самым для него естественным, – взял пепельницу, что была ближе всех, и принялся ее вычищать.
Они лежали на постели с водяным матрасом в мотеле на берегу океана, голые и расслабившиеся. Секс, которым они хотели заняться сразу же, получился скорым, и теперь был черед Монтаны говорить. Она открывала перед ним эпизоды своей жизни. Мысли, взгляды, замыслы. Нийла не упомянула ни разу.
Потом они снова занимались любовью, на этот раз медленно и размеренно, как если б то была игра двух умелых атлетов.
У нее были длинные руки и ноги, она была чувственной и к тому же агрессивной, что очень возбудило Бадди – раньше ему не выпадала такая партнерша, и это ему понравилось.
У нее было изумительное тело, стройное и по-кошачьи гибкое, с широкими плечами, высокой грудью, узкими бедрами и длинными ногами. Оттенком и на ощупь кожа у нее была как темное оливковое масло, в любви она была изумительна. Искусно определяла те точки, которые – если нажать на них – по-настоящему его возбуждали, массажировала ему шею, грудь и потом – ниже, ниже, медленно, медленно – и восставшая его плоть оказывалась у нее в руках, губы обхватывали ее, и язык приступал к ласкам.
Он погрузил руки в ее длинные и черные как смоль волосы и, пока она раздразнивала его, крепко держал ее голову. Хотел кончить прямо ей в рот, но хотелось и ее на вкус попробовать. Он переменил позу и зарыл голову у нее между ног.
Наслаждение они испытали безмерное, двое искушенных и заботливых игроков, играющих в свое удовольствие.
Для Монтаны это был акт вожделенного освобождения. Пять лет только с Нийлом. Она почти забыла острое возбуждение, возникающее от нового тела.
Беззвучно они доиграли сцену.
Блаженствуя, достигли кульминации.
Бадди считал, что он единственный в своем роде, потому что никогда не издавал ни звука. Но в Монтане он обрел родственную душу. Всего лишь протяжный вздох, когда, вздрагивая всем телом, она подошла к концу. И почувствовав, как ее сотрясает дрожь, он тоже кончил.
Было около четырех утра. Они заснули обнявшись. Через несколько часов их разбудили крики играющей на пляже детворы.
Солнце залило комнату, и Бадди не сразу вспомнил, где он.
Потом все вернулось на место, и он машинально схватился за часы.
Восемь сорок девять, а у Сейди Ласаль он должен быть в одиннадцать. Надо пошевеливаться. Он слегка дотронулся до плеча Монтаны.
Она что-то бормотнула и потянулась, как леопард.
– Почти девять, – поспешно сказал он. – А мне надо успеть переодеться и потом идти к Сейди Ласаль. Успеем?
– Ого! По утрам ты у нас прямо романтик.
Он усмехнулся.
– Что ты хочешь от меня? Дело есть дело. Мне нужен агент, разве нет?
Она прикрыла наготу простыней и заявила:
– Это ты мне говоришь? Я встречу устроила. Иди в ванную, я пока закажу кофе. Не бойся, ты будешь дома еще до десяти.
– Чудесно.
Он ринулся в ванную.
