Сказочник

уполномочен забирать души животных, иначе косари разъезжали бы по заданиям на динозаврах. Вот вам пример. Умирает лошадь – и точно так же, как и души людей, перемещается в призрачный мир. Но ей не надо скакать в Бездну – спустя минуту её тень автоматически растворяется в воздухе, и… Стоп, при желании я могу задержать привидение скакуна для нужд косарей на любой срок. Вообще это уже давно не мои проблемы: секретарь Никколо Макиавелли регулярно предоставляет информацию о нужном количестве невидимых меринов, верблюдов и ездовых собак для чукотских и аляскинских косарей на каждый год, я оптом задерживаю тени – всё чудесно. Хотя нет, не очень. Представляю, что скажут живые люди, если узнают, что Смерть вынуждена заниматься обеспечением гужевого транспорта.

Да ладно. Зато проспекты убирать не приходится.

Ведь мёртвые лучше, чем живые, – после их прогулок не остаётся никакого мусора. Я сворачиваю в узкий переулочек, возвращаюсь к метро – и вот я уже на месте. Теневая кальянная «Зомбиленд» напротив вполне реального ресторана «Гонконг». Знали бы живые посетители, поглощающие свинину в кисло- сладком соусе, что рядом – заведение, откуда за ними пристально наблюдают трупы. Здесь муж-покойник может полюбоваться, как его вдовушка посещает бизнес-ланч с новым любовником, а мёртвая студентка – как её безутешные подруги вовсю смеются и забавляются на следующее утро после похорон. Вы знаете, какой детали, с точки зрения Смерти, недостаёт современным мертвецам, а? Реализма. Те, кто устроились в теневом городе на должности косарей или статистиков в офисе «Эмпайр стейт билдинг» (научный отдел не берём, там особый контингент), в первые дни обязательно навещают квартиры друзей и родственников.

И остаются жестоко разочарованы.

Почему? Да потому что для девяноста пяти процентов это горе – показушное. Ну да, кто-то там где-то умер, и как сей факт повлияет на твою повседневную жизнь? Люди не горюют двадцать четыре часа в сутки. Они едят салаты, пьют пиво и смотрят комедии. В России ни разу не сработал национальный траур – жителям хочется веселиться нон-стоп. Я всем говорю – наивно думать, что с твоим уходом мир погрузился в чёрное. Это для тебя конец, а остальные стиль жизни не поменяют. Да, есть те, кто горюет искренне, но их мало.

Исключение лишь подтверждает правило.

Убедившись в отсутствии скорби, расстроенные тени пытаются трезвонить о своём существовании. При жизни многие смотрели фильм «Привидение» с Патриком Свэйзи и думают: вот они запросто разобьют стекло на рамке фотографии, опрокинут вазу с цветами, поднимут в воздух монетку. Ага, сейчас. Теневой мир базируется на том условии, что отсюда мёртвые не в состоянии подать сигналов живым. Если даже захочу, я не смогу наделить призраков экстрасенсорными способностями. Имидж должен оставаться имиджем: с того света не возвращаются, а медиумы, имеющие связь с душами умерших, – попросту жулики. Не достучавшись до родных, духи мёртвых находят утешение: проникать всюду, пользуясь тем, что их нельзя увидеть. Да, масса возможностей. Например, заглянуть к вожделенной девушке и посмотреть, как она моется голая в ванной. Даже не говорите мне, что вы отказались бы от такого шанса! Сорри, скидок не предусмотрено. Либо ты жив и тебя видят все – либо ты мёртв и тебя не видит никто. Правда, подглядывать в конце концов призракам тоже надоедает.

И косари тупо принимаются за работу. Покуривая кальян.

…У входа в «Зомбиленд» пробка из сотни катафалков. Каурые кони, в яблоках, рыжие, вороные. Есть и верблюды, и даже один слон… Кто-то из призраков явно понтуется. Слоны часто встречаются в индийском сегменте царства теней, но в Питере они – редкость. Ещё один аспект, поражающий меня в человеческих душах: даже после ухода в мир иной они конкурируют друг с другом. Кто лучше подберёт прикид косаря (будете смеяться – у них даже модные модельеры есть!), у кого дороже украшения или круче ездовое животное. Дай им волю, они на жирафах бы рассекали. Проскользнув между слоном и шотландским пони, я захожу внутрь. Мило. Не то чтобы вот «ах», но мило. Косари встают из-за столов и молча приветствуют, хозяин заведения спешит ко мне. Кальян достаточно дорог, одна порция – семь недель работы, однако от клиентов нет отбоя.

– Какой аромат прикажете зарядить, господин? – кальянщик умело скрывает свой страх.

– С тайским перцем, – повелеваю я, заваливаясь на ковровые подушки. – Двойную порцию.

Дизайн «Зомбиленда» радует глаз – фосфоресцирующие пещеры, стены расписаны черепами в хохломском стиле, молчаливые официанты носят зомби-маски. Трупы, изображающие трупы: доведённый до полного абсурда сюрреализм. Заняты все столики. Интересно, откуда у теней столько времени, чтобы им расплачиваться? Никколо рассказывал: некоторые привидения уже не занимаются сбором душ, за них вкалывают другие. Зачем это нужно? Ведь время не положишь в банк, да и пребывание в теневом мире ограничено. Наверное, многим просто в кайф заниматься бизнесом. Ну что ж, я не против. Это лишь имитация жизни – как здешний кальян и повозки с лошадьми.

…Хозяин – старый узбек с жёлтым лицом (я его не помню, но судя по виду призрака, он умер от проблем с печенью) ставит кальян, суетится, руки дрожат. Вот что делает с людьми неизвестность. Они боятся не самого факта смерти, а ужасов небытия, куда попадут, рухнув в Бездну. А ведь будет забавно, если после Погружения обнаружатся вовсе не стандартные ад или рай, а эдакий призрачный лабиринт. И, скажем, чтобы пройти по нему, надо преодолеть 99 ступеней… ну или вроде того. Впрочем, я это никогда не узнаю.

Острый дым перца чили пёрышком щекочет ноздри.

Актёр Патрик Свэйзи, войдя в загробный мир, поначалу был даже рад. Фанатки не кидаются, автограф ставить некуда и нечем. Нет пресс-конференций, вездесущих папарацци и агентов, пытающихся «развести» на контракт. Но ровнёхонько через 40 дней Патрик пожелал утопиться в Бездне. «Здесь значительно скучнее, чем на Земле, – признался он мне за минуту до того, как над его головой сомкнулись волны. – И никакой любви».

Да, сегодня я испытал эту фразу на себе. Хельга понравилась, я испытал отголоски возбуждения, но… Наше соитие оказалось неудачным. Нынешняя ночь – приговор. Мне не суждено познать радость секса, поскольку нет любви. Тьфу ты, как же противно, – оказывается, для удовольствия в постели Смерти требуется чувство, будто трепещущей от предвкушения дефлорации институтке. При таком раскладе сменить пол и попытать сексуального счастья в облике женщины совсем уж бесполезное дело. Зато я понял важную вещь: чем меня влечёт общение с Ильёй. Беседы с мальчиком дают небывалое чувство, словно я… живой. Он дарит Смерти нечто доселе ведомое лишь отрывками… например, веселье и жалость. Да, поэтому я и не забираю душу ребёнка. Дружба в мире теней станет совсем иной и в первую очередь изменится сам Илья. Кстати, как он там? Почти утро. Скоро его разбудит доктор. Я настраиваюсь на «волну» Ильи, и… Вскакиваю, опрокинув кальян с перцем.

Илье осталось жить всего пять минут.

Глава 9 Фарфоровый прах (Дом Страданий около метро «Выборгская»)

…В палате двое. Я понятия не имею, как они сюда прошли – «отключили» охрану или влезли в окно? Скорее, второе: в комнате холодно, летают снежинки. Первому лет сорок, по виду, точно служил в армии: мускулистый, крепко сбитый, на лице – шрам. Рыжая щетина, как у кабана, и совершенно спокойный, отсутствующий взгляд. Я сразу понял, кто он такой. Просто человек, делающий свою работу. Парень рядом с ним – раза в два помоложе, нервно потирает руки. Для него, возможно, это первый «заказ», взяли с собой для подстраховки. Я знаю – ЗАЧЕМ они сюда пришли. Я видел такое много раз.

«Молодой» извлекает из бумажника фото. Передаёт «рыжему».

Тот сравнивает, глядя в лицо спящему Илье, и кивает. Никаких колебаний перед убийством ребёнка, он просто должен убедиться: объект заказа перед ним. Нет, не из жалости. Опасается, что случайно «уберёт» не ту персону. Киллеру не нужны претензии заказчика, ошибка ударит по карману. Ему не заплатят, а он профи, и его время стоит дорого.

Первый вопрос: КТО? Кому понадобилось убивать Илью?

Но у меня нет времени выяснять. Я разберусь после – о, даже не сомневайтесь. Второй по важности вопрос: ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ? Волнуетесь? Зря. Небось забыли, я умею превращаться в людей. И мне никто не помешает создать из себя столь же мускулистого киллера, хоть и без оружия, – я легко копирую одежду, а