Диану.
С тех пор, как мадам де Мюсидан подружилась с герцогиней, он видел Диану все реже и реже.
Самое же неприятное заключалось в том, что ему никак не удавалось остаться с Дианой наедине.
Каждый раз она устраивала так, что между ними оказывалась Мари.
Де Шандос был в таком же положении, как Пьеро в итальянских фарсах, который, желая поцеловать Коломбину, обязательно попадает губами в щеку Арлекина.
Если Норберт начинал сердиться, то мадам де Мюсидан властно говорила ему:
— На что вы надеетесь? Неужели вы считаете меня способной на такую мерзость?
Он понимал, что Диана играет с ним, как с ребенком или, скорее, как с куклой.
Но ему и в голову не пришло выяснить цель этих маневров.
Мари уже не имела никаких секретов от дорогой подруги и однажды, раскрасневшись от смущения, поведала той о своей первой и единственной любви.
Когда герцогиня произнесла имя Жоржа де Круазеноа, Диана задрожала от радости.
Она несколько месяцев подготавливала этот миг, который отдавал в ее руки честь герцогов де Шандосов.
Тем временем оскорбленное самолюбие и неисполнимые желания постепенно привели Норберта на грань сумасшествия. Если бы он мог хотя бы встречаться с любимой, как бывало, на Елисейских полях! Но теперь она появлялась там лишь в сопровождении друзей своего мужа. Иногда это были де Сермез или де Клерин, но чаще всех — Жорж де Круазеноа.
Все эти господа не нравились герцогу, а последнего он просто возненавидел, считая его нахальным фатом, занимающим около Дианы законное место Норберта.
Но он ошибался.
Маркиз де Круазеноа имел в свете самую высокую репутацию. Его любили за остроумие и уважали за рыцарственность.
Увидев мельком Диану, приехавшую в гости к герцогине, Норберт спросил ее:
— Какое удовольствие вы находите в том, что этот Круазеноа всюду бегает за вами?
Она ответила с дьявольской улыбкой:
— Вы слишком любопытны. Узнаете, когда придет время…
Если бы герцог был умнее и осторожнее, то его бы очень встревожил тон, которым мадам де Мюсидан произнесла свой ответ.
Не проходило дня, чтобы она не заводила с госпожой де Шандос разговоры о Жорже, все больше растравляя ее сердечную рану.
Когда закончился траур, герцогиня начала появляться в обществе. Особенно часто она навещала Диану де Мюсидан. Однажды ее попросили подождать подругу несколько минут и проводили в гостиную.
Мари вошла — и увидела там Жоржа де Круазеноа.
Оба ахнули и побледнели.
— Жорж, простите меня! — прошептала она.
— За что? Вы поступили, как считали нужным. Это — ваше право.
— Отец приказал мне… Я не хотела, но он заставил… Что я могла сделать?
— Мари!
— Я ничего не забыла, Жорж…
Мадам де Мюсидан внимательно следила за ними из-за портьеры и слышала, как несчастные влюбленные условились встречаться здесь и впредь, как будто случайно.
Диана торжествовала.
Наступил сентябрь.
Измученный холодностью любимой, Норберт решил уехать на несколько дней в Мезон на скачки: он слышал от барона дю Сура, что разлука, как ветер, раздувает пламя чувств.
Первые два дня в Мезоне он скучал по Диане. На третий день стал беспокоиться, почему от нее нет никаких известий.
Вечером, когда герцог наблюдал, как слуги кормили лошадей, к нему подошел старик, похожий на нищего.
— Что тебе надо? — спросил де Шандос.
Бедняк достал из кармана письмо.
— Это вам, господин герцог.
— Давай.
Нищий замялся, поглядывая на обступивших его слуг.
— Видите ли, ваша светлость, мне велели передать его вам с глазу на глаз.
— Ничего. Давай сюда.
Норберт подумал, что письмо — от Дианы. Может быть, она приехала сюда и ждет его где-то поблизости? Тогда понятно, почему записку должны были передать с такими предосторожностями: Диана решилась принадлежать ему!
Де Шандос бросил нищему золотой и, получив письмо, кинулся к фонарю.
Адрес на конверте был написан большими, корявыми буквами. Это было совсем не похоже на изящный почерк мадам де Мюсидан!
В слове 'Шандос' была ошибка.
— Что за кухарка это писала? — пробурчал герцог себе под нос.
Все же он распечатал письмо и с трудом прочитал ужасные каракули с бесчисленными ошибками:
'
Кровь бросилась Норберту в голову.
Он прорычал:
— Где этот человек?
— Какой? — спросил кто-то из слуг.
— Который принес это… это письмо!
— Ушел, ваша светлость.
— Догоните его и приведите сюда!
Не прошло и минуты, как двое конюхов приволокли упирающегося старика.
— Я не украл его! — кричал бедняк. — Мне дал его сам господин герцог!
Он думал, что у него хотят забрать луидор, который бросил ему де Шандос.
Норберт понял.
— Отпустите его, — приказал он.
Конюхи поставили старика на ноги и отошли в сторону.
— Оставь себе монету, она твоя.
— Да благословит вас Бог, ваша светлость!
— Отвечай: кто дал тебе это письмо?
— Не знаю, господин герцог.
— Мужчина или женщина?
— Мужчина.
