Последние слова маркиза вывели Норберта из оцепенения.
Он вошел в комнату, запер дверь и положил ключ в карман.
— Вы мне предлагаете дуэль? — спросил герцог, — То есть, обесчестив меня сегодня вечером, хотите убить меня завтра утром? Это очень любезно с вашей стороны!
— Господин герцог!
— Может быть, я и дикарь, как вы однажды сказали мадам де Мюсидан, но я не так глуп, чтобы не воспользоваться всеми выгодами своего положения. В той игре, которую вы здесь затеяли, ставкой является жизнь. А вы проиграли!
Норберт все больше и больше распалялся.
— Если я вас убью, то моя честь будет восстановлена? Нет! Если вы меня убьете, то надо мной еще и посмеются. Какая же мне выгода от дуэли? Я застал вас ночью в спальне моей жены, и я попросту застрелю вас! Закон меня оправдает!
Де Шандос вытащил из кармана пистолет и прицелился в безоружного маркиза.
Тот не двигался.
Норберт заколебался.
Пауза затягивалась.
— Стреляйте же! — крикнул маркиз.
— Нет.
Герцог опустил пистолет.
— Я передумал.
— Вы хотите надо мной поиздеваться? — спросил де Круазеноа.
— Ваш труп будет мне мешать, — холодно отозвался де Шандос.
Жорж был готов пожертвовать своей жизнью ради Мари, но нерешительность безумца была страшнее смерти.
Маркиз вышел из себя и схватил врага за руку.
— Кончайте, месье! Мое терпение тоже имеет границы. Чего вы хотите еще?
— Хочу убить вас! — с ненавистью закричал Норберт. — Но не пулей, которую вы даже не успеете почувствовать!
Герцог отодвинулся от человека, которого совершенно напрасно считал любовником Дианы, и продолжал, пылая неукротимой злобой:
— Говорят, что кровь смывает грязь. Это — ложь! Если я выжму из вас всю кровь, каплю за каплей, то и тогда из моего прошлого не исчезнет то, что вы сделали. Я хочу, чтобы вы исчезли бесследно. Тогда никто не узнает, что здесь произошло.
— Придумайте, как это сделать, — ответил маркиз.
Некоторое время Норберт размышлял.
— Я нашел один способ, — с сомнением проговорил он, — но могу ли я быть уверен, что никто не знает, где вы находитесь?
— Можете быть уверены.
— Вы клянетесь?
— Всем, что для меня священно.
Де Круазеноа взглянул на герцогиню.
— Тогда я согласен на дуэль, — сказал Норберт.
— Я уже отдал себя в ваше распоряжение, — отозвался маркиз, ничем не выдавая облегчения, которое испытал при последних словах де Шандоса.
— Только мы будем драться немедленно и без секундантов, — добавил герцог.
— Условия назначаете вы.
— Значит, сейчас же, в парке, на шпагах.
Жорж взглянул в окно.
— Темно, — сказал он.
— Тем лучше.
— Мы не увидим клинки шпаг.
— Не беспокойтесь, маркиз, там будет достаточно света, чтобы разглядеть, чей труп лежит на земле.
— На это, пожалуй, хватит…
— Один из нас останется там навсегда.
— Я понял. Идемте, — сказал де Круазеноа.
— Вы слишком торопитесь, господин маркиз. Это еще не все условия.
— Говорите.
— Мы пойдем в самый дальний конец парка. Там есть довольно большой пустырь. Каждый из нас возьмет шпагу и лопату. За несколько минут мы выроем могилу для того, кто будет убит. Только тогда мы возьмемся за шпаги и будем драться до тех пор, пока один из нас не упадет. Земля там сырая и скользкая… После этого тот, кто остался на ногах, зарежет упавшего, если он еще жив, столкнет в могилу и завалит землей.
Де Круазеноа содрогнулся.
— Я не приму подобных условий, господин герцог. Они не соответствуют законам дуэли.
— Тогда берегитесь: я воспользуюсь правом хозяина, заставшего ночью в своем доме незваного гостя.
Норберт снова навел пистолет на маркиза.
— Посмотрите на эти часы, — продолжал де Шандос. — Через четыре минуты они пробьют одиннадцать. Если за это время вы не согласитесь на все мои условия, то при первом же ударе я спущу курок.
На лице Жоржа не дрогнул ни один мускул.
— Время идет. Соглашайтесь!
— Вы дали мне четыре минуты на размышление?
— Да.
— Так не мешайте мне размышлять.
Лицо герцога перекосилось от злобы. Все же он немного помолчал.
Потом не выдержал и снова пригрозил:
— Вам осталось жить две минуты.
Де Круазеноа повернулся к нему спиной. Теперь прямо перед ним была герцогиня. Она лежала в кресле и тихо стонала.
'Я готов умереть, чтобы спасти Мари, — подумал Жорж. — Но этот сумасшедший, закопав меня в яму, загонит ее в гроб. Поэтому у меня есть только один выход: убить герцога на дуэли, какие бы идиотские условия он ни ставил'.
Маркиз оглянулся.
Норберт стоял в той же позе.
— Я буду драться, — сказал де Круазеноа. Раздался первый удар часов.
— Благодарю вас, — холодно произнес де Шандос.
— Но я тоже хочу выдвинуть свои условия.
— По правилам дуэли все решает тот, кого оскорбили. Вы не отрицаете, что из нас двоих обесчещен я?
— Нет, — ответил Жорж. — Но и вы согласитесь, что нельзя требовать от другого соблюдения законов, которые сам нарушаешь. А вы только что это сделали.
— Вы приняли мои условия. Говорить больше не о чем.
— Вы еще кое-что не учли.
— Что же?
— Сейчас я вам объясню. Мы будем сражаться в вашем парке, на пустыре…
— Немедленно и без свидетелей! — нетерпеливо подтвердил де Шандос.
— …И на краю могилы, которую предварительно сами выроем. Хорошо.
