ближайших планах не было, продвигается убедительно и активно. Думаю, за весну я её закончу. Не хочется отрываться от работы, но скоро начнутся гастроли, и писать можно будет только в перерывах.

Ездил на поминки одного знакомого. Ни другом, ни приятелем назвать его не могу, но счёл необходимым поехать и поприсутствовать. Умер Женя Грабов. Его имя что-то может сказать только жителям Калининграда. Да и то лишь тем, кто интересовался некоей творческой жизнью и был в этом смысле активен. Те, кому от сорока до пятидесяти, помнят Женю с юности. Последние годы он ничего особенного не делал, да и в светской жизни не участвовал. Женя сильно пил, и многие его сторонились и чурались, а умер он в полном одиночестве.

Почему я хочу о нём написать? А вот напишу, и будет понятно. Познакомился я с ним почти сразу как приехал в Калининград. Было лето, я только осваивался в городе, и мне представили классно выглядящего, остроумного, почти элегантного, но при этом небрежно одетого парня, который показался моложе меня, хотя, как выяснилось, был старше. Он подъехал на какой-то зелёной машине, с ним была женщина невероятной красоты, он сказал что-то остроумное и уехал. Я его сразу запомнил, потому что был восхищён. А мне сказали: «Эх, видел бы ты Женю лет пятнадцать тому назад! Он вообще был человек-фонтан».

Если быть точным, Женя произвёл не так уж много некоего художественного продукта. В ранней юности он пристрастился к рисованию, но ремеслу не учился, а потом стал «писать» портреты в духе Модильяни. Дальше этого не пошёл. У многих его друзей и знакомых осталось по одной-две небрежно написанных картины. Лёгкость, с которой он стал рисовать, и знание, что он никогда рисованию не учился, создали вокруг него ореол большого, но нереализованного таланта. А талант в нём чувствовался сразу. Я сам это ощутил. Он талантливо одевался, хотя у него за душой никогда ничего не было, в том числе денег. Жил он абы как и абы где, но всегда выглядел здорово, вокруг него всегда были самые красивые женщины, он придумывал какие-то остроумные затеи, в которых многие хотели участвовать, и всегда был желанным гостем.

Женя из той немногочисленной категории людей, которые от рождения одарены сверх меры и которым любой шаг в любом направлении даётся легко. Такие люди легко и спустя рукава учатся, не корпя над учебниками, используя свою исключительную память, быстрый ум, хорошо подвешенный язык и неотразимое обаяние. Учителя, даже зная, что они бездельники, всё равно их обожают. Попади им в руки кисточка – они начинают малевать, и сразу лучше, чем выпускники художественных школ. Или берут гитару – и через неделю не просто бренчат, а уже что-то сочиняют. Стихи они пишут легко и свободно. От таких всегда ждёшь невероятного результата, прорыва, но этого никогда не происходит. Им слишком легко даётся первый шаг. И чувствуя сложность и ответственность второго шага, они его не делают. А когда проходит лёгкость молодости, живут за счёт прежних заслуг и прежней к ним любви.

Помимо прочих талантов, такие люди везучи и в другом: в их жизни всегда находятся те, кто готов о них заботиться. Это новые и прежние друзья, бесконечная вереница сочувствующих женщин. Всю свою жизнь они переходят из рук в руки, периодически возвращаясь в прежние объятия и принимая заботу как должное.

Практически у каждого были или есть такие знакомые. Те, кем восхищались, те, кому завидовали белой и чёрной завистью, к кому ревновали, кто разбивал сердца. А когда талант не находил применения и жизнь некогда ярких и блестящих превращалась в тень и упрёк, очень многие не без злорадства наблюдали их падение. Я это знаю. Прежние друзья часто помогают прежним талантам, ощущая чуть ли не радость оттого, что некогда почти-гений обращается за помощью к некогда серому и незаметному. И помогая, чувствуют справедливость и правду жизни в том, что талант разбился об эту справедливость и погиб. «А нечего было! – думают они. – Жизнь не обманешь! Нужно было работать, нужно было приложить усилия, понять, что жизнь – не праздник и веселье, а жестокая и довольно скучная штука. И её не проведёшь».

Женя в последние годы выглядел плохо. Он словно не согласился со своим возрастом и с тем, что в сегодняшнем изменившемся мире нет места его беззаботной и безответственной романтике. Некогда прекрасные женщины повзрослели и остепенились, а новые, юные, были ему непонятны, а он непонятен им. Огромное число знакомых и друзей прежних лет поделились на тех, кто несмотря ни на что заботился о нём (таких было совсем немного), и тех, кто совершенно не желал его видеть и наблюдать оставшуюся от прежнего Жени руину. Он умер в полном одиночестве, и смерть его обнаружили не сразу.

А на поминках было хорошо. У него не осталось ни копейки денег, но прежние друзья и женщины вновь позаботились, скинулись и устроили всё очень красиво. Они собрали его картины, его романтические фотографии и устроили поминки в лучшем баре Калининграда. И помимо кутьи, на барной стойке были любимые им французские сыры, фрукты, хорошее вино, хорошая ледяная водка. А ещё всё время звучала музыка U2, которую Женя очень любил.

Кто-то улыбался со слезами на глазах, кто-то смеялся, а потом плакал. Я не знал Женю в юности, и многие на поминках были мне незнакомы. Речей почти не произносили. Люди в основном моего возраста и постарше. Много женщин, заплаканных и тем особенно прекрасных. Я считал себя вправе там находиться по той причине, что был единственным в этой компании человеком, который занимается творчеством и искусством. А Женя к этому всегда стремился, считал себя художником. И потом, я знал немало людей подобного сильного дарования и похожей судьбы… но не смог побывать на их поминках.

Я смотрел на слёзы и заплаканные лица и сам заплакал, когда зазвучала «With or Without You», а когда заплакал, понял, что бывшие друзья и подруги оплакивают не столько Женю, сколько свою прожитую с ним юность, которая без Жени наверняка была бы не такой яркой и счастливой.

На поминках стояла и традиционная рюмка водки, но на ней лежал не ломтик чёрного хлеба, а аппетитный французский слоёный пирожок. По отношению к Жене это было правильно.

9 февраля

Сегодня, в десять утра по калининградскому времени, у нас родилась дочь Мария. Всё прошло, слава тебе, господи!

Мы ждали этого не без волнения: всё-таки Лене в декабре исполнилось сорок. Но почему-то верили, что всё будет хорошо…

Я ещё не пришёл в себя, но уже ощущаю, что было у меня двое детей, а теперь их стало много (улыбка). Дети рады. Скоро пойдём смотреть и знакомиться.

13 февраля

Сегодня все вернулись домой. Удивительное событие! В доме ещё один наш человек. И есть ощущение, что нас сразу стало больше в разы (улыбка).

Признаться, я не хотел в первый же день сообщать о рождении дочери, собирался сказать об этом через два-три дня, так было бы спокойнее. Но не получилось. Буквально через час после рождения Маши начались звонки журналистов. Причём в основном звонили из жёлтых и полужёлтых изданий. Как они узнали, ума не приложу. Мне точно известно: из маленького и любимого нами 4-го городского роддома утечки не было. А вскоре начались звонки из разных городов, от Владивостока до Нью-Йорка. Звонили знакомые, которые прочли новость в интернете, я к тому времени даже ещё в ЖЖ не отписался. Нужно было заниматься семейными хлопотами, а телефон нагрелся, как утюг.

Хорошо, что мы живём в Калининграде! Всего один фотограф пытался заснять меня возле роддома, я его отловил и выяснил, что московское издание (не буду его называть, не хочется пачкать эти страницы) дало ему задание отснять меня с новорождённой. Кстати, ему сказали, что дочь у меня родилась вне семьи и тайно. А из другого издания, также московского, позвонила задорная барышня и попросила предоставить мою фотографию с дочерью, а когда я отказался, предложила за это денег и была удивлена моей жёсткой реакцией. По голосу было слышно: она не понимала, что предлагать отцу деньги за фотографию его ребёнка – как минимум неприлично.

Большинство журналистских звонков были связаны с уточнением имени, даты, а ещё все хотели узнать параметры. Было ясно, что это никого нисколько не интересует, а данные нужны, чтобы протолкнуть материал, и как он будет подан, можно себе представить.

В общем, как только понял, что наше сугубо семейное событие стало широко известно, я отписался здесь.

Вы читаете 151 эпизод ЖЖизни
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату