– Да хотя бы потому, что уровень технологий тех, кто участвует в данном военном конфликте, настолько высок, что нам здесь попросту ничего не светит, – пояснил доктор.

– Предатель ты, Химель, – проговорил механик. – При этой так говорить о наших… – Он угрюмо кивнул на аурелианскую принцессу.

– Вот черт, все еще хуже, чем мы думали! – крикнул Антон. Пока шла перепалка, он обернулся и увидел, что ретлианцы с дальней стороны базы развернули несколько орудий и целятся в земной корабль, собираясь открыть огонь. «Круизер» же висел в воздухе, прекратив снижение, и даже не пытался совершать маневры, словно непрекращающаяся атака и направленные на него орудия ретлианцев его не волнуют.

– Точно наши, – уверенно заявил Кияшов, – теперь сомнений нет. Только русские могут так хладнокровно вести себя перед лицом смертельной опасности. Готовятся к ответному удару несомненно. Как на дуэли. Сейчас подождут немного и как жахнут по этим!

– Если корабль до того не собьют! – пискнул Коля.

– Правильно, – засуетился Михаил Соломонович, – надо помочь. Надо что-то сделать, чтобы наших не сбили. Свет мы отключили… Эх, нам бы до основного энергетического блока добраться! И пушки их из строя вывести…

– Ты что, спецназовец, Химель? – нахмурился Яловега. – Мы вообще все тут – гражданские лица. И должны ждать, когда военные нас спасут, не вмешиваясь. Военные – цвет нации. Не то что космофлот. А если судить по твоим рассказам, космофлот – не цвет, а отстои нации. И ты отстой, Химель, и ты отстой, Делакорнов, и ты отстой, Сумароков, и ты…

Евграф Кондратьевич оскорбления не стерпел. Схватил механика за указательный палец и согнул его, отчего Яловега закричал и, вырвав палец из стального кулака старпома, запрыгал на месте.

– Да уж, военные – это не всякая шелупонь, которая постоянно размышляет, на чью бы сторону переметнуться, – ворчливо заметил Кияшов. – Если бы мы могли хоть что-то сделать – уже сделали бы. Но и правда, что мы можем?

Тяжело грохнуло орудие. Похоже, оно стреляло бронебойными снарядами довольно крупного калибра. Оружие, конечно, не такое надежное, как лучевое, но в достаточной степени эффективное. Вверху раздался пронзительный свист, хлопок, и корабль с опознавательными знаками Земли унесся прочь. Еще мгновение назад он был прямо над ними и вдруг исчез, только в ночном небе остался сверкающий росчерк. Ударила плотная звуковая волна: «Круизер» перешел звуковой барьер скорости.

Яловега присвистнул:

– Все, смылись наши! Вот тебе и спасение!

– Они вернутся, – уверенно произнес Антон, – они поняли, что сейчас посадка опасна. Может, это и вовсе не основные силы. Корабль-то был не слишком большим…

– Ага, сядут, когда тут чуть успокоится, – хмыкнул Яловега. – Только нас уже не будет.

– Ты не каркай, – рассердился Кияшов. – Наверняка у них какая-нибудь идея есть. Там светлые головы, не чета тебе. – И добавил без всякой уверенности: – Наверное, светлые… Потому как мы все еще не знаем, что это за корабль такой странный.

– Да это же разведка была! – закричал Коля. – Я по стерео видел. Наш десант перед высадкой всегда разведку проводит.

– Он прав! – заорал Яловега и ударил Сумарокова по плечу так, что тот чуть не упал. – Молодец, Коляныч! Есть от тебя хоть какой-то прок.

– Как это я сразу не догадался! – Кияшов хлопнул себя по лбу. – Вот ведь! Был бы Байрам, он бы нам сразу объяснил, что к чему. Кто же без разведки высадку проводит? Они, значит, прилетели по сигналу из часов. Запустили подпространственную торпеду – проверить, как база защищена. Но не прямо сюда ударили, чтобы нас, значится, не взорвать, а по какому-то борту. Вот корабль и тряхнуло. А потом послали этот кораблик посмотреть, что тут да как. Посмотрели. Наверное, сейчас всем скопом накинутся и вызволят нас.

– Может, они решили, что высадка невозможна, и полетели по своим делам, – сообщил Яловега. – Устанавливать контакты. Типа того, что пусть пушки молчат, а они договорятся. И не понимают того, что положение у нас тяжелое. И скоро нам, точнее, вам кирдык… Кирдык, – повторил механик и засмеялся, как будто в этом слове было что-то чрезвычайно веселое.

Химель тяжело вздохнул:

– Они, наверное, уверены, что нам ничего не грозит..

– Почему это? – удивился Кияшов.

– Посудите сами. Мы здесь не первый день. Сразу нас не убили. Так какой же смысл убивать сейчас? Они-то не знали, что мы решили проявить инициативу. И вырвались от ретлианцев.

– А я говорил, – заметил Яловега, – надо было в камере сидеть и не высовываться.

Има Галут вдруг издала глубокий всхлип.

– Ты что, имочка? – кинулся к ней Кияшов. – Все будет хорошо… Нас выручат…

Принцесса вытерла мохнатой ладошкой выступившие на глаза слезы.

– Вас-то, может, и выручат… А как быть мне? Ваши, наверное, тоже захотят обменять меня на что- нибудь ценное? Или просто увезут на вашу планету и сделают образцом для изучения?

– А что, есть в этом высшая справедливость. – Яловега оскалился. – Не все же вам превращать всех в подопытных кроликов. Можем и мы!

– И думать такого не смей! – надвинулся на механика Кияшов.

– Вы можете не беспокоиться, има Галут, – объявил Химель. – С вами поступят как с нашим союзником. Аурелиане ведь до сих пор не сделали нам ничего плохого. Да и вообще, к любым невраждебным разумным существам земляне проявляют гуманизм!

– Гуманизм? – переспросила принцесса.

– Михаил Соломонович совершенно прав, – подтвердил слова доктора Делакорнов.

– А что это такое?

– Человечность, – перевела Инна.

– И в чем же заключается ваша человечность? – снова всхлипнула принцесса. – Вы отрежете мне хвост и побреете шерсть? Чтобы я стала такой же голой и уязвимой, как вы?

Люди призадумались.

– Да нет, има, в человека вас никто превращать не будет, – успокоил принцессу Химель. – Гуманизм – это просто доброе отношение к представителям… ну, всего разумного.

– Зачем нужно относиться ко всему разумному по-доброму? – не унималась има Галут. – Выходит, вы и к ретлианцам относитесь по-доброму? Они ведь разумны, хотя в запале их можно обозвать насекомыми… А по мне, так ретлианцев надо убивать.

– Но ведь это негуманно, – ответил Химель.

– Так и я не человек! – воскликнула принцесса. – И не хочу им быть! Раз ваша человечность включает в себя хорошее отношение к врагам.

– Вы и не будете человеком, – успокоила принцессу Инна. – Полагаю, вас доставят к вашим сородичам. И выкупа с вас не потребуют. Добрососедские отношения между цивилизациями – превыше всего!

Принцесса задумалась о чем-то, покосилась на Кияшова и поинтересовалась:

– А он не прикажет вашим солдатам схватить меня и доставить на вашу планету? Дружба дружбой, но я не хочу, чтобы меня похитили, как какую-нибудь блюмбалку в гарем цироуза.

Кияшов вспыхнул:

– Имочка! Да как ты могла такое обо мне подумать? Я ведь люблю тебя… И решительно отвергаю скотскую похоть! Я же даже не дотрагиваюсь до тебя…

– Может, и напрасно, – тихо ответила растроганная принцесса.

Кияшов расцвел:

– Да я сам здесь останусь! Если разрешите! Я заменю Хагната. И буду всегда тебя охранять!

Все замолчали, пораженные порывом старпома. Только Яловега, как всегда, не уловил тонкость момента и заржал:

– И этот человек обвинял меня в предательстве! Ничего, Евграф Кондратьевич, не журись! Уж хвост они тебе отрастят – с их-то технологиями!

Кияшов ничего не ответил, глядя на аурелианскую принцессу выжидающе. Какое решение она примет?

Вы читаете Заповедник
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×