с тобой…
Лицо Мэри было бледным, и она вся дрожала. Дэн понял, что надо брать все в свои руки. Он мысленно поклялся придушить того, кто это сделал.
— Я вызову копов. Где телефон?
Мэри указала на дверь спальни, мысленно благодаря Бога за то, что утром успела застелить кровать.
«Глупо в такой момент думать о подобных вещах», — одернула она себя.
— Можете взять Мэта и уложить его на кровать. Не думаю, что он от этого проснется, а вот полиция может его напугать.
Даже в такой ситуации Мэри побеспокоилась о благополучии его сына. Дэн был тронут. Большинство известных ему женщин и не вспомнили бы о мальчике. Но Мэри не принадлежала к большинству. У Дэна был друг в полиции, и он собирался связаться с ним и попросить его отныне присматривать за квартирой и рестораном Мэри. Кто бы ни вломился в ее квартиру, он мог и вернуться, хоть Дэн считал это маловероятным. Это было случайностью, он готов был держать пари, что именно так и было, однако не хотел рисковать покоем и безопасностью Мэри. Лучше переборщить, чем потом кусать себе локти.
Полицейские прибыли через несколько минут и на месте произвели тщательный осмотр, но не нашли ничего подозрительного. Наконец, убедившись в том, что ничего не было украдено, они отбыли, заверив хозяйку в качестве утешения, что подобное не повторится.
Как объяснили полицейские, чаще всего целью ограбления бывают рестораны. А Мэри, хозяйка ресторана, к тому же живущая рядом с ним, должна была бы принимать меры предосторожности. Полицейские порекомендовали ей поставить в квартире сигнализацию, и эту мысль Мэри сочла блестящей.
— Вы пришли в себя? — спросил Дэн, садясь рядом с ней на софу. Мэри выглядела измученной и все еще напуганной. Ему тотчас же захотелось защитить ее. Он давным-давно не испытывал беспокойства за женщину, и это неожиданное чувство было ему приятно. — Вы все еще бледны. Может, я могу что-нибудь сделать для вас? Выпьете вина или чашку кофе?
Сам Дэн в этом случае употребил бы что-нибудь покрепче, например виски.
Глубоко, судорожно вздохнув, Мэри покачала головой.
— Я в порядке, Просто… просто… прежде я не бывала жертвой ограбления. И я испугалась. Подумать только! Кто-то проник в мою квартиру и рылся в моих вещах!
А что было бы, если бы она вернулась домой раньше и одна и спугнула их? Мэри содрогнулась при этой мысли, ощутив внезапный озноб.
Дэн обнял ее за плечи и привлек к груди:
— Мне жаль, что это случилось, Мэри. К счастью, похоже, что ничего не украдено и ни мебель, ни другие ваши вещи не пострадали. — По-видимому, тот, кто вломился в квартиру Мэри, кем бы он ни был, не нашел ничего, заслуживающего внимания. И она, как ни странно, даже чувствовала себя в какой-то мере уязвленной. — Все могло обернуться куда хуже, — добавил Дэн.
— Да, я могла оказаться дома, когда вломились воры.
Прижавшись к груди Дэна, Мэри почувствовала себя защищенной. Ей было приятно ощущать тепло и надежность обнимавших ее рук, и то, как его губы прижимались к ее макушке, и то, что она могла слышать сильное и ровное биение его сердца. Это действовало на нее успокаивающе. Она глубоко вздохнула, потом подняла на него глаза. Их взгляды встретились. Их губы встретились. И мгновенно Мэри забыла все, кроме прикосновения губ Дэна к ее собственным губам. Она не могла бы описать словами своих ощущений. В ней что-то щелкнуло и зазвенело; никогда прежде такого с ней не случалось.
Этот поцелуй был нежным и неспешным. Испытующий язык Дэна искал в ней признаки желания. Мэри обвила руками его шею, прижалась к нему всем телом и отвечала на каждое его прикосновение, на каждое движение его языка, и ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно. Она поняла, что готова провести остаток жизни в объятиях Дэна.
Эта волнующая мысль как раз проносилась в мозгу Мэри, когда дверь рывком отворилась и в комнату ворвалась София, за которой следовал Фрэнк.
Мать Мэри бросила всего один взгляд на обнимающуюся пару, затем осенила себя крестным знамением и принялась вопить:
— Насильник! Осквернитель женщин! Фрэнк, сделай что-нибудь! Этот человек набросился на нашу дочь!
Мэри и Дэн отпрянули друг от друга. При виде двух пар глаз, горящих жаждой мщения, пыл Дэна, достигший к тому времени своего пика, тотчас же угас.
Мэри была так потрясена появлением родителей, что с минуту оставалась безмолвной и неподвижной. Но тут в глазах отца она вдруг прочитала готовность к убийству. И убить он собирался Дэна. Он занес уже руку с орудием убийства и собирался броситься на обидчика.
— Мама! Папа! — закричала Мэри что было мочи, стремясь отвлечь их от акта мести. — Прекратите! Подождите! Что вы здесь делаете?
Вокруг шеи ее отца была повязана салфетка, испачканная соусом, а предмет, который он угрожающе занес над головой Дэна, оказался всего лишь куском чесночного хлеба.
Увидев все это, Мэри глубоко вздохнула, испытывая чувство неописуемого облегчения.
— Мы обедали. Я выглянула из окна и увидела полицию, — приступила к объяснениям София, злобно косясь на Дэна.
С таким свирепым взглядом шутить не приходилось. Этот взгляд был равносилен проклятию, обрушившемуся на вашу голову, и, должно быть, подобный взгляд означал смертный приговор каждому, кому был адресован. София обладала умением и силой сглазить человека, хотя бабушка Флора настаивала на том, что лишь она одна обладает таким искусством. В отместку за оскорбление она якобы могла сглазить недруга. По-видимому, для Флоры и Софии это был вопрос старшинства и престижа.
На мгновение Мэри показалось, что Дэн уже вне опасности.
— Это тот самый ирландец? — спросила ее мать, и голос ее был исполнен желчи и яда. — Тот, что оболгал и опорочил твой ресторан?
И тут Мэри снова почувствовала угрозу и опасность. Дэн с трудом заставил себя улыбнуться:
— Я Дэн Галлахер. Приятно познакомиться с вами, миссис Руссо, — сказал он, не осознавая, насколько приблизился к роковой черте, когда мог лишиться своих мужских регалий и стать евнухом.
Он протянул руку, однако София отказалась ее принять. Но к счастью, отец Мэри не проявил подобной невежливости.
— Моя жена приняла вас за насильника, — пояснил Фрэнк, пожимая плечами, как если бы такой случай был чем-то обыденным. — Вы знаете, каковы эти женщины. Стоит им вбить что-нибудь себе в голову, и все — они как помешанные.
Дэн не мог позволить себе согласиться с Фрэнком Руссо и признать, что его жена спятила, особенно под ее сверлящим и обжигающим взглядом, хотя у него и появились подозрения, что эта дама не в себе.
— Конечно, он не знает, какими они могут быть, эти женщины. Особенно такие, как мама. Все это так унизительно. — Мэри была готова провалиться сквозь землю. — Не могу поверить, что вы позволили себе так бесцеремонно ворваться ко мне в квартиру…
— Мы увидели полицейских, — повторила София, воинственно выпячивая подбородок. Она скрестила руки на груди и приняла оборонительную позицию. — Хорошая дочь была бы благодарна, — добавила она и огляделась, не пытаясь скрыть своего недовольства. — Твоя беда, Мэри, в том, что ты никогда не была примерной хозяйкой. Посмотри на свою квартиру. Да это просто свинарник! Да еще… — она сделала многозначительную паузу, — ты принимаешь в этом свинарнике гостей.
С таким же выражением лица она могла бы сказать «этого дерьмового ирландца», потому что София имела в виду именно это.
Мэри тяжело вздохнула. Никто не мог бы вынести столько за один вечер — и грабителей, и мать.
— Сегодня вечером в мою квартиру вломились воры, мама.
— Я так и знала! — София опять перекрестилась, потом принялась перебирать четки в кармане. Мэри не требовалось видеть бусины четок, чтобы понять, где мать их держит. София никогда не выходила из дома без четок, как и без карточки «Америкэн экспресс». — Видишь, Фрэнк, я ведь говорила тебе, что Мэри
