— Зачем??
— Надо. Очень надо. Я боюсь… боюсь, что мой ммм… парень изменяет мне.
— С Ук… с Никитой? — вытаращилась на Лидию Ника.
— Да нет! С девушкой одной. Короче, мне надо подслушать, о чем там эти двое говорят, чтобы понять, изменяет ли он мне, или нет, — невнятно выдавила из себя Лида, чувствуя себя выжитой половой тряпкой. Ей становилось все хуже и хуже. Ее кровеносной системе явно не полюбился вкус абсента. Хотя и выпила она его всего ничего…
— А что ты от меня хочешь? — устало спросила Ника.
— Мне надо подслушать их разговор. Вдруг они там обсуждают, что поедут в сауну с девочками? Или в массажный салон к ним же… Мой парень с Никитой любит в такие места ездить, — сочиняла черноволосая девушка. В ее лице было столько муки, что Карлова даже пожалела дурочку, которая беспокоиться из-за такой ерунды. Она не знала, что Лиде просто нехорошо после алкоголя.
— Ну подслушай. Так и быть, не скажу никому. Да, я, пожалуй, тоже к тебе присоединюсь. Вдруг и мой Никита тоже в какую-нибудь сауну захочет поехать, — вдруг решила Ника, подумав, что ей следует как можно больше знать о враге, запугивающим ее. К тому же она заметила, что дверь к комнату, куда удалились молодые люди, прикрыта не совсем плотно. Видимо, Петр и Ник не боялись, что девчонки вздумают подслушать их 'деловой' разговор.
А они решились: одна от отчаяния, вторая из-за чувства ответственности за подругу. Голоса молодых людей раздавались не слишком громко, но разобрать слова было вполне возможно — девушкам даже не пришлось приоткрывать дверь еще.
Чем больше Лида узнавала о Петре и Нике, тем меньше чувствовала в сердце застрявшую вилку. Она как-то резко забыла о Евгении и о том, как он поступил, она даже перестала изнывать от желания узнать, что там сделал с ним охрана Петра и почему у хозяина клуба были сбиты костяшки. Она забыла, что сдуру назвала Петра хорошим и красивым, хотя сделала это искренне. Забыла о том, зачем вообще решилась подслушать этот разговор. Даже о собственной боли и тошноте не помнила!
Ника, которая и так подозревала Никиту в чем-то подобном, была шокирована меньше, хотя неприятный осадок (или даже осадочище) оставались и в ее душе.
Девушки не вникли во все тонкости разговора двух парней, но поняли, что молодые люди связаны с распространением наркотиков в клубе: Петр, так сказать, был 'официальным дистрибьютором' Пристанской группировки, которая в свою очередь 'заведовала' не только банальными таблетками и порошком, но и 'поставляла' особенные ингредиенты для запрещенных коктейлей — синтетических наркотиков, продаваемым под видом алкогольных энергетиков проверенным людям. Петр 'заведовал' продажей всего этого в 'Алигьери', получая нехилую выручку.
Ник отрывисто говорил о том, что менты прознали о новом виде наркотиков, и даже умудрились взять тех, кто распространял их в крутом загороднем клубе 'Венера'. Он даже поржал слегка над тем, что ему самому повезло, что не взяли и его — Никита по просьбе брата как раз посещал 'Венеру' перед тем, как ее накрыли, и его очень удачно увез оттуда 'один знакомый клоун'. Кларскому пока было невдомек, что Петр и Дэн — кузены.
Они говорили что-то и про азартные подпольные игры, в том числе не только про банальную рулетку, но и про закрытые бои без правил. Парни, не стесняясь в выражениях, обсуждали много чего — Петр был уверен, что его кабинет никем не прослушивается — его постоянно проверяли на предмет 'жучков' хорошие специалисты. Он не думал, что его банально могут подслушать. У славного представителя семьи Смерчинских случился неплохой промах. Впрочем, Петр мог бы и не переживать по этому поводу, ведь, к примеру, из-за пренебрежения к мелочам когда-то давно был посажен за решетку и знаменитый Аль Капоне, кучу лет успешно скрывающийся от властей и попавшийся за какую-то там неуплату налогов.
— Что-то не то они обсуждают, — прошептала, на цыпочках отдалившись от приоткрытой двери Ника. Лида уже вновь сидела на своем диване, обхватив себя за колени и покачиваясь из стороны в сторону. И она, и Лида были перепуганы — еще бы, они ведь услышали то, что по идее, не полагалось слышать посторонним вообще! Бледные, но старательно делающие вид, что все хорошо, девицы, вернулись к креслам.
— Он не поедет в сауну, — не своим голосом произнесла Лида. — Я ошиблась.
— Ага, — поддакнула ей Карлова. — И Никита тоже не поедет… да.
— Ну вот, а я боялась, что он мне изменяет.
— Ну да, зря, — почувствовала, как пересохло у нее во рту вторая девушка.
— А они просто дела обсуждали… Слушай, — скривилась вдруг Лида, — мне что-то после одного коктейля плохо совсем… Я выйду на пару минут, ладно?
Ника посмотрела на совсем белую девушку, у которой были совершенно больные глаза, и кивнула.
— Может, ты со мной? — предложила вдруг брюнетка, держась обеими руками за виски. Девчонка вновь напомнила ей Машку, и ей стало жаль Нику. Ведь Лида искренне стала считать ее подружкой этого урода Кларского!
— Не могу, — закусила губу ее светловолосая подруга по несчастью, — Никита сказал здесь сидеть… Его ждать.
'К тому же, если я уйду сейчас, то я не смогу заставить себя вернуться, — добавила про себя Ника, — и тогда гребанный Укроп точно поймет, что я подслушала их разговор. Это тебе хорошо, ты ведь наверняка знала, чем твой очкарик занимается… А я вообще заложница ситуации'.
— Ну как хочешь. Если спросят — я в туалете.
Лида с трудом улыбнулась Нике и, еще раз сказав, что скоро вернется, выскользнула из кабинета. Она прошла мимо охранников, и те даже не взглянули в ее сторону. Только проводили ленивым взглядом.
Девушка облегченно выдохнула. Они не схватили ее! Не помчались за ней с криками: 'Вернись!'. Она ушла. Господи, во что она вляпалась?? Хорошо еще, что Кларский ее не узнал…
Лида, не расставаясь со все возрастающей болью, поняла, что у нее открылось второе дыхание и побежала, запинаясь, ко входу. Она вновь окунулась в мир громкой электронной музыки и танцевального драйва, царившего во всех трех залах 'Алигьери', но присоединяться к веселящимся не желала, теперь девушка побыстрее спешила покинуть это место с такими страшными людьми.
Ника, не без труда приветливо улыбнувшаяся уходящей Лиде вслед, встала с кресла и еще раз окинула дорого обставленный кабинет обреченным взглядом, а потом прилипла к прозрачной стене, внизу за которой зажигали ди-джеи и танцевал развеселый народ. Ей не хотелось вниз, как раньше, ей хотелось домой, к маме, которая вместе с папой сейчас, все еще пребывали на даче. Об этом они сообщили ей по телефону, когда она и проклятый Укроп, который, как вдруг выяснилось, оказался местным нарокбороном (вашу мать, не просто гопником — реальным пацаном, а бандитом, настоящим бандитом!), заехали к ней домой.
Девушка прикрыла глаза, вспоминая.
Вторая часть их общих злоключений началась с того момента, когда они с дядей Укропом, который нагло обнимал ее за плечи, покинули владения Андрея. Только после того, как Ника и Ник вышли из его особняка, девушка вздохнула с облегчением. В этот месте, в котором было множество мутных личностей с явным криминальным прошлым, криминальным настоящим и еще более криминальным будущем, ей было не по себе. А Андрей… хоть он и был милым и тактичным, разговаривая с Никой, все равно внушал ей определенные опасения. Особенно после того, как его младший брат заставил ее претворяться перед Мартом его девушкой. И еще этот поцелуй…
Ника, вспомнив его, передернулась, как от холода.
Никита опустил руку только после того, как они оказались рядом с большим гаражом, где было припарковано несколько дорогих авто, и, ни слова не говоря, кивнул ей на ту самую черную 'Мицубиси' с тонированными стеклами, в котором Ника приехала в охраняемый поселок. Он сел за руль, а Карлова вновь оказалась на заднем сидение, на том же месте, где и ехала прежде. Кларский-младший, увидев это, тут же велел ей пересаживаться вперед, рядом с ним.
— Это твоя машина? — спросила Ника, садясь рядом и застегиваясь. На парня она старалась не смотреть.
— Моя. Черт! Кто брал мою тачку? Откуда здесь мусор? Вот уроды. — Взбешенным холодным голосом
