девушки, изредка тревожно посматривающей на парня — Кларский всегда принимал это за ее некоторое смущение.
— Я люблю живопись, Никит. Странно, да? Картины меня успокаивают, даже подбадривают. Они как молчаливые собеседники, вроде бы молчат, но одновременно и всегда так много могут рассказать.
— О чем рассказать? — не понял парень. Все его внимание занимали ее легкие блестящие волосы.
— Обо всем. В первую очередь — о художнике.
— А ты сама рисуешь?
— Я не умею. Я могу только оценивать картины, но не создавать их. Я совсем не сенсорик… Эстет.
Тогда он засмеялся и подумал, что хорошо бы было поцеловать эту малышку, желательно внезапно, и потом его желание осуществилось — только Ольга сама поцеловала его, в тот момент, когда он готов уже был убить этих чертовых Nзапрещено цензуройN, смевших приставать к нему на мосту. Один из представителей нетрадиционной сексуально ориентации, помниться, даже назвал его Никки — а так парня называли только брат и 'его команда'. И отец — он первым придумал это дурацкое прозвище.
А эта больная Ника назвала его еще похлеще — Укропом. Привлекательная психованная девка из когорты 'бейби для всех'.
— Да, папа, — не подозревая о мыслях парня, говорила Ника. — Я поняла, папа. Хорошо, пап. До завтра.
— Закончила, Николетта? — хмуро посмотрел на нее Никита. — Папочка заботиться о тебе?
— Заботиться.
— А обо мне не заботился.
— Почему? — на самом деле девушке было безразлично, почему.
— Он, знаешь ли, в тюрьме сидит, — с удовольствием объяснил ей Ник.
'Да и брат твой уголовник… И тебе недалеко до зоны, сволочь', — недовольно посмотрела на него снизу вверх Ника. Но она только спросила:
— А мама?
Парень смерил Нику тяжелым взглядом.
— Не упоминай ее при мне.
— Маму?
— Я же сказал тебе. Закрой ротик. — Рявкнул на бедную Нику Кларский. А потом вдруг негромко добавил:
— Да, ее. Интересно, почему? Я ведь знаю, что тебе интересно. Она бросила меня и свалила куда-то с каким-то мужиком. Отец через пару лет попал к ментам, сел по 210-ой статье. — Он нехотя усмехнулся. — Вокруг все здраво кудахтали, отец умел казаться окружающим совершенно другим. Никто и не думал, что он замешен в таких веселых делишках, как организация преступного сообщества. Его считали едва ли не интеллигентом. Соседи — старикан и старуха были понятыми при его задержании, они всем разнесли чудную весть — Кирилл Кларский — отпетый бандит и рэкетир.
— А что стало с тобой? — спросила Ника, вдруг подумав, что парня отправили в приют.
— Я остался с дедом и бабушкой. У Андрея была другая мать. Они жили отдельно. По-моему в их квартире было несколько картин. Не помню. Мать Андрея заботилась о нем, пока не умерла. — Сказал Никита самым обычным своим голосом: спокойным и размеренным, глядя не на девушку, а на картину с изображением светло-зеленого лиственного леса и высоких гор, над которыми высились тонкие белые, кое- где чуть розоватые пористые облака. — Потом откинулся с зоны отец, забрал нас к себе. — Его глаза смерили молчавшую от удивления девушку подозрительным взглядом. — И это я тебе говорю, не потому что мне хочется пожаловаться, а потому что ты должна знать мою биографию. Ясно, детка-конфетка?
— Да…
— Собирайся в темпе, и поедем.
— Да, хорошо, сейчас. — Ника направилась в свою комнату, со смесью страха, ненависти и нагрянувшей жалости взглянув на парня. А он аккуратно изъял у нее мобильный телефон.
— Не вздумай меня надуть. Наш договор уже в силе. Завтра буду деньги — Сказал Кларский ей. — Даю тебе десять минут.
— Как все бесит, — пробурчала Карлова. Ник сделал вид, что не слышит. Девушка скрылась в своей комнате, плотно заперев дверь. А Никита продолжал ходить по квартире с задумчивым видом, все разглядывая картины, которые издалека выглядели, как настоящие фотографии, наполненные неяркими пастельными оттенками. В его доме никогда не было картин. И не будет.
Около двери, ведущей в комнату, в которой заперлась дурочка, парень остановился и вдруг неожиданно улыбнулся, и в его голове появились мысли, которые в присутствии Ольги он старательно подавлял.
Ник потер переносицу.
Они были только вдвоем в этой уютной квартире со светлыми обоями и белоснежными потолками, и он был намного сильнее ее. А сейчас Ника наверняка натягивает на себя какое-нибудь коротенькое платье, обнажающее плечи и ножки. Или подкрашивает малиновые капризные губы. Она все-таки ничего…
Парень вновь потер лицо, заставив себя не думать о таких глупостях.
— Быстрее! — прикрикнул он.
— Сейчас!! — отозвалась из-за двери Ника.
— Минута или я войду. Выламывать двери я умею. — Сказал он просто из вредности. — Засекаю время.
Кажется, она выкрикнула что-то нецензурное.
Ровно через сорок секунд из комнаты вылетела юная хозяйка квартиры в обтягивающих новеньких голубых джинсах и яркой, насыщенной теплыми оттенками, многоцветной тунике из легкого материала. В одной руке у нее была косметичка, в другой — утюжок для распрямления волос. Выглядела Ника нарядно, но открытых плеч и ног не демонстрировала.
— Я почти все, — косясь на Никиту, как озлобленная гиена, прошипела девушка, — подожди немного! Мне нужно прическу подправить. Ну, пожалуйста, — добавила она, видя, как он качает головой.
— Три минуты. У тебя дома много картин. — Вдруг сказал он, наблюдая за тем, как девушка распрямляет волосы. — Зачем?
— Просто так, — устало откликнулась она, кляня себя на чем свет стоит, что решила хорошо выглядеть для своего 'парня'. Дядя Укроп раздражал все сильнее.
— Вежливее отвечай, — сжал он пальцы на ее локте тут же.
— Для красоты. — Выдавила Ника, чуть не уронив ему на ногу утюжок. — Отпусти меня.
— Больно?
— Да.
Он ослабил хватку.
— Картины — это совсем неплохо. Надо бы тоже прикупить парочку. Где ты их берешь?
— Нигде.
— Я не понял, ты мне опять хамишь?
'Вот мерзавец уродский!'
— Нет. Я тебе отвечаю: я не покупаю их. — Увидев его удивленно-скептический взгляд, девушка добавила. — Я их рисую.
— Ты и рисуешь? — явно не поверил ей Никита и совсем отпустил ее локоть. Такие как она, не могут рисовать так красиво.
— Рисую. — Стала перед зеркалом подводить розовым блеском губы Ника.
— Надо же. Ты — и рисуешь. А ты не так безнадежна, — отозвался Кларский. — Откуда ты умеешь рисовать?
— Просто умею, и все.
— Моя подруга учиться на факультете искусствоведения и многое знает о искусстве. Разбирается в художниках и в направлениях. Обожает живопись и может говорить о ней часами. Ты можешь так?
— Нет. — Исподлобья глянула на него Карлова.
