Древний свет

Компании.

Эта мысль, казалось, радовала ее.

— Им не нужно воевать. Боже упаси! Молли введет Миротворческие силы Компании для защиты наших интересов…

Нет «наших» интересов. Больше нет. Халдин сказала:

— Большие семьи-хайек сейчас в Касабаарде, они ведут переговоры с нами и друг с другом. Вы ждете. Они находились здесь в течение всего Штормового солнца. Я предполагаю, что пройдет еще дней девять, прежде чем они рассорятся. Тогда я выберу для своей группы подходящую сторону и…

Опять эта ухмылка. Мне сложно удержаться от такой мысли: то, что с таким энтузиазмом предвкушает эта женщина, — это харуры , арбалеты и — при всей бескровности шахматной стратегии войн на Побережье, ведущихся с помощью наемников — неизбежные потери: убитые и раненые.

— В Свободном порту Морврен… — Кажется, это было больше месяца назад. — Это ведь были не хайек , не так ли? Я слышала разговоры. Что вы станете делать, Халдин, если хайек Побережья нападут на Сто Тысяч?

Халдин согнула обутую в сапог ногу и поставила ее на колено другой, обхватив лодыжку тонкими шестипалыми руками. Покачала головой с ленивой жизнерадостностью.

— Вы имеете в виду вторжение вместо просто набегов? Ах, до этого никогда не дойдет. Для этого нет возможностей. Хайек не могут быть союзниками надолго. И никогда не были. Куирдуж собирается драться с Телшан, Пелата — с Анжади, можете поверить мне на слово, Т'Ан С'арант . Нам нужно только дать им поговорить еще несколько дней. А потом это все развалится.

— А если нет?

Халдин провела длинными пальцами по своей лохматой гриве и посмотрела на меня с добродушным превосходством.

— Т'Ан , так будет. — Она помолчала. — Есть ли у вас еще что-нибудь ко мне, прежде чем мы закончим контракт?

В верхней части купола послышались шаги и голоса, но вниз никто не спускался. Я слегка прикоснулась рукой к воде, понаблюдала за рябью на ее поверхности, а потом взглянула на Халдин. По меньшей мере, отчасти ее лицо выражало презрение. «Но она видела меня все эти дни пути сюда от Махервы, — подумала я, — а потому в этом случае всегда будет присутствовать некоторая доля презрения». Мысленно возвращаясь к тому времени, я могу с ней согласиться.

— Вы можете сказать мне две вещи, Т'Ан Халдин. Кажется, я припоминаю… не просила ли я кого-нибудь из ваших наемников оставаться в Махерве?

— Чтобы отбивать охоту у изгнанников из Харантиша. Шанатару и бел-Риоч. — Она пожала плечами. — Вы не велели их убивать. Они не испугались. Вы помните, как нас догнали в Кварте Тай и Габрил? Они сказали, что двое из Харантиша все-таки сумели поговорить с вашей Т'Ан Рэйчел.

Когда каждый зрительный образ, каждый звук, каждый запах погружает тебя в поток памяти — нет, тогда невозможно отличить происходящее от происшедшего.

— Сколько времени я уже здесь, в Касабаарде?

— Два дня.

С каждой минутой в ней росло напряжение, это было заметно по ее выпрямленной спине. Я знала ортеанцев, которые вообще отказывались входить во внутренний город Касабаарде. На Орте нет места, которое бы так действовало на расстоянии, как это — даже Башня Касабаарде.

— Давайте выйдем наружу, а? — Я первая стала подниматься по ступеням лестницы, что вела из купола на воздух.

Из-за штормов полуденный воздух казался горячим и тяжелым. Мы стояли под навесом из дел'ри -ткани. Легкая дымка усиливала облачность. Над вершинами куполов сверкнула зарница, и мы заметили, что тяжело, словно пули, забарабанили капли дождя, разбрызгивая пыль. Тридцать ударов сердца — и пыль стала грязью, дождь хлестал словно розгами, брызги подлетали на фут от земли.

Я спросила:

— Вы знаете, где сейчас посол Клиффорд?

— Он здесь. — Молодая женщина несколько повысила голос, чтобы пересилить шум ливня. Я уныло улыбнулась.

— Я была в своем роде идиоткой… Я думала, мне нужно все сделать самостоятельно. Кто-то когда-то сказал мне: мир слишком велик, чтобы быть ответственностью одного человека. Или даже многих людей. Но мы лишь те, кто мы есть. У меня есть друзья. Нам необходимо понимать, что мы можем сделать.

Халдин насупилась.

— Т'Ан , я не понимаю, о чем вы говорите.

— Я лишь думаю вслух, вот и все.

Дождь быстро ослабевал. По лужам, возникшим в проулках, куда ударяли последние капли, расходились и таяли круги. Халдин всмотрелась в небо, двинулась вниз по низким ступеням, а потом быстро обернулась, когда следом за нею к арочному входу подошла женщина из Су'ниар.

Халдин пробормотала с акцентом на северо-западном диалекте Побережья:

— Извините, шан'тай , вот, возьмите…

Женщина из дома-Ордена покачала головой, с улыбкой отказываясь от предложенных ей монет. Халдин резко отвернулась и зашагала прочь. Когда я догнала ее, она, обернувшись, бросила быстрый взгляд на ортеанцев, что сидели развалясь возле дома-Ордена, и, будто говоря сама с собой, возразила:

— Но ведь люди не могут просто ничего не делать!

Это было и моей инстинктивной реакцией, когда я пришла сюда десять лет назад. Я дала ей пройти еще немного, а затем спросила:

— Где сейчас Т'Ан Клиффорд?

— В одном из Домов-Орденов вблизи Западных ворот: то ли Цирнант, то ли Гетфирле, не помню. — Перепонки прикрывали ее глаза, хотя затянутое облаками небо не было ярким. Т'Ан , вам здесь не нужны наемники?

— Дом Гильдии в Медуэде может остаться должен мне за два дня службы, — ответила я. — Вы можете уйти, когда сочтете нужным, Т'Ан Халдин.

Она ушла, никак не попрощавшись, не обращая внимания на последние капли дождя, промочившие ее гриву и тунику, торопясь обратно к стене внутреннего города и сторожке, где она оставила свои харур-нилгири и харур-нацари . Возвращаясь туда, где люди просто не могут ничего не делать. То, чего она не сказала, но что читалось на ее лице с того момента, как она вошла во внутренний город, было: «Это — сумасшедший дом!» «Конечно, это необъяснимо, — подумала я. — Что от этого получит „ПанОкеания“?»

Я повернулась и проворно отправилась по грязным улицам в сторону Цирнант, Гетфирле и других домов-Орденов возле Западных ворот. Я прошла мимо нескольких ортеанцев, собравшихся под одним из навесов из дел'ри -ткани. Один из них крикнул хриплым голосом что-то явно враждебное. Я продолжала идти с колотящимся сердцем.

Переулки расширялись в широкие улицы, вдоль которых также рядами тянулись низкие белые купола. По их округлым стенам ползли побеги вьющегося кацсиса с лопающимися почками, а у оснований куполов виднелась какая-то серо-голубая растительность. Кричали рашаку . Несмотря на облачность и жару, земля под моими ногами была холодна, а когда я взглянула вниз, то увидела исцарапанную полупрозрачную поверхность хирузета , под которой тускло просматривалась вода подземного канала.

И это тоже был город Золотого Народа Колдунов.

В конце длинной широкой улицы я остановила молодую белогривую ортеанку.

— Здесь есть С'аранти ?