– Бутылка бы тебе тоже не помешала, верно? Да и вообще мы же тут все друзья-приятели. Играем просто так, от нечего делать. Я правильно говорю, Джим? – Он посмотрел на О'Хэйера, и Пруит увидел, как у Тербера вокруг глаз собрались лучики морщинок.
– Конечно, – невозмутимо сказал О'Хэйер. – Если у тебя есть деньги, будем дружить и дальше. Сдавайте.
Тербер засмеялся, тихо, почти про себя.
– Вот видишь? – Он снова повернулся к Пруиту. – Тут же не грабители собрались, не шулера. И за вход всего двадцатка.
– Это не для меня. – Он хотел добавить: «У меня дома семеро по лавкам», но его все равно никто бы не услышал. Банкомет уже тасовал карты.
Когда он отошел от стола, Старк шутливо толкнул его локтем в бок и быстро сел на освободившуюся табуретку.
– Вот пятьдесят, – сказал Старк банкомету.
После пропахшей дымом спертой духоты и затхлости сарая чистый воздух улицы окатил его, как холодный душ, Пруит глубоко вдохнул и будто внезапно проснулся, потом медленно выдохнул, стараясь вместе с выдохом изгнать из себя вялое смутное беспокойство, подзуживавшее его вернуться в сарай. Он только что отдал этой сволочи Терберу свои Кровные, заработанные потом две сотни и сейчас не мог избавиться от ощущения, что проиграл все. Брось ты, перестань, уговаривал он себя, ты не проиграл ни цента, ты в плюсе на целую двадцатку и тебе хватит этого на сегодняшнюю ночь, давай, друг, уйдем отсюда подальше.
Воздух пробудил его от оцепенения, и он теперь ясно понимал: это же не личная вражда, это игра, это – покер, и всех не обыграть, рано или поздно тебя обязательно приложат. Обойдя сараи, он вышел на тротуар. Потом пересек улицу. Он даже дошел до комнаты отдыха, уже взялся за ручку приоткрытой двери и только тут наконец решил, что нечего себя обманывать. С досадой хлопнул дверью, повернулся и сердито пошел назад в сарай О'Хэйера.
– Ба! Смотрите, кто пришел, – ухмыльнулся Тербер. – Я так и думал, что мы еще увидимся. Есть у нас место? Ребята, а ну-ка уступите место настоящему игроку.
– Кончай ты! – злобно бросил Пруит и сел на табуретку, освобожденную очередным неудачником, который сейчас вымученно улыбался Церберу с видом человека, пытающегося сделать то, чего от него ждут, и держаться молодцом, хотя, как выясняется, это очень трудно.
– Хватит тянуть кота за хвост, – сказал Пруит. – Чего мы ждем? Поехали!
– Ну ты даешь! – ухмыльнулся Цербер. – Не терпится, чтобы тебя нагрели?
– Да, не терпится. Смотри, как бы тебя самого не нагрели. Я нынче в ударе. Поехали.
Но он не был в ударе и сам это знал, он просто злился и психовал, а это не называется быть в ударе, и за пятнадцать минут, за три кона, он проиграл все свои сорок долларов, как и предчувствовал. И если в прошлый раз он играл с удовольствием, наслаждаясь игрой, смакуя каждый ход, то сейчас его вела за собой упрямая запальчивость, ему было на все чихать и его бесило даже то, что надо ждать, пока сдадут карты. В покер так не выиграешь, и он встал из-за стола с долгожданным облегчением: он просадил все и наконец-то может уйти.
– А теперь домой. В койку – и баиньки.
– Спать?! – Цербер недоуменно посмотрел на него. – В три часа дня?
– Самое оно. – Неужели еще только три часа? Он думал, уже трубили «тушить огни». – А что, нельзя?
Цербер брезгливо фыркнул:
– Вас, молокососов, учи не учи – все одно. Я тебе говорил, уходи, пока выигрываешь. Умных людей надо слушать, а ты не слушаешь.
– Я забыл, – сказал Пруит. – Из головы вылетело. Может, одолжишь сотню? Теперь не забуду.
Это имело успех, за столом засмеялись.
– Извини, парень, я в минусе.
– Да что ты! А я думал, ты выигрываешь.
За столом снова засмеялись, и ему стало легче, но он сразу вспомнил, что от этого смеха денег у него не прибавится. И начал протискиваться к выходу.
– Что ты все время тюкаешь парня, старшой? – услышал он за спиной голос Старка.
– Тюкаю?! – возмущенно переспросил Тербер. – С чего ты взял?
– Как я слышал, его не затюкаешь, – сказал старшина одиннадцатой роты, лысый толстяк с заплывшими глазами алкоголика.
– Это точно, – отозвался Старк. – Он знает, что делает.
Тербер фыркнул:
– Ничего, потерпит. Он боксер. Боксеры привыкли, когда им дают в морду. Некоторые даже любят.
– Непонятно мне, – сказал старшина одиннадцатой роты. – Я бы на его месте перевелся отсюда к чертовой матери.
– Вот и видно, что ничего ты не понимаешь, – заметил Тербер. – Ему не перевестись. Динамит его не отпустит.
– Хватит трепаться, – раздался гнусавый голос О'Хэйера. – Вы пришли в карты играть или лясы точить? Король старший. Ставим на короля.
