Один из патрульных оглянулся и пошел навстречу Пруиту. Маджио на земле по-крабьи метнулся вбок и подставил полицейскому подножку. Тот упал, и Маджио немедленно вскарабкался ему на спину, схватил за волосы и стал бить головой об асфальт.
– Что же вы?.. Два таких громилы… И еще с дубинками!.. – задыхаясь, бормотал он в такт каждому удару. – В чем же дело?.. Не можете, да?.. Что вам стоит меня укокошить?.. Не можете?.. Беги отсюда! Вали! – крикнул он Пруиту. – Слышишь? Не встревай!
Патрульный медленно поднялся с земли, хотя Маджио продолжал висеть на нем и все так же молотил кулаками по голове, и, изогнувшись, сбросил с себя осатаневшего маленького итальянца, как лошадь сбрасывает ездока.
– Чего ты встал?! – закричал Маджио, падая на четвереньки и снова подымаясь. – Беги! Тебя это не касается.
Второй полицейский остановился и нащупывал рукой пистолет. Судорожно вытаскивая пистолет из кобуры, он шагнул к Пруиту, и Пруит рванул вниз по улице в темноту, к кустам. На бегу он оглянулся и увидел, что пистолет нацелен ему в спину. Влетев в кусты, он бросился на землю и, как солдат под обстрелом, стал ползком пробираться в глубь зарослей.
– Убери пистолет! – заорал тот, что сражался с Маджио. – Ты что, спятил?! Не дай бог, пристрелишь какую-нибудь кинозвезду, нас тогда с дерьмом смешают!
– Это точно, – пропыхтел Маджио, продолжая его колотить. – Бугай несчастный! С дерьмом смешают и еще утрамбуют.
– Иди сюда, помоги мне с этим ненормальным, – хрипло позвал полицейский.
– Тогда второй улизнет.
– Черт с ним. Иди помоги мне задержать этого, а то он тоже сбежит.
– Ну нет, – прохрипел Маджио. – Этот не такой. Этот никуда не денется. Будьте уверены. Чего же вы? Решили довести дело до конца, тогда уж вызовите целый взвод. Вдвоем-то разве справитесь?
Пруит, лежа в кустах, тяжело дышал. Ему ничего не было видно, но он слышал каждое слово.
– Валяйте! – кричал Маджио. – Бейте еще! Что же вы? Даже не можете ударить так, чтобы я вырубился. Либо вломите, чтобы я не трепыхался, либо дайте встать. Ублюдки вонючие! Ну! Ну! И это все? А ну еще!
Пруит слышал глухие удары, резиновые дубинки визгливо причмокивали. Кулаками никто больше не дрался.
– А ты возвращайся в гарнизон! – крикнул Маджио. – Я знаю, что я делаю. Иди в гарнизон! Слышишь? – Его голос звучал сдавленно. – Ну, валяйте еще! Чего ж тогда не даете мне встать? Бейте сильнее! Мало каши ели?
Вскоре он замолк, но другой, чмокающий звук не утихал. Пруит лежал и слушал. Он вдруг почувствовал, что у нега болят руки, поглядел на них и только тогда разжал побелевшие кулаки. Он ждал, и наконец чмоканье дубинок прекратилось.
– Джек, может, мне пойти за тем, вторым? – услышал он запыхавшийся голос одного из патрульных.
– Не надо. Он уже далеко. Заберем только этого.
– Тебе за него должны дать сержанта. Не понимаю, что на парня нашло? Настоящий псих.
– Не знаю. Пошли, надо позвонить в часть.
– Все-таки паршивая это работа, верно?
– Я ее не сам выбирал. Ты, по-моему, тоже. Пошли звонить, пусть присылают машину.
Пруит встал и осторожно, не выходя из кустов, побрел назад в сторону пляжа, к дороге, к Калиа-роуд, которая вела к Форту Де-Русси. Добравшись до пляжа, он опустился на песок и стал слушать, как плещется вода. Только сейчас он заметил, что плачет.
Потом он вспомнил, что в кармане у него сорок долларов.
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ
«ТЮРЬМА»
Анджело Маджио три дня продержали в Шафтерской части военной полиции. Затем перевезли под конвоем в Скофилд. Прямо в гарнизонную тюрьму. Мимо корпуса своей роты он проехал в закрытом полицейском фургоне. В ожидании суда он находился в тюрьме вместе с другими заключенными. И так же, как они, дробил камни шестнадцатифунтовой кувалдой в каменоломне у перевала Колеколе. До суда ом пробыл в тюрьме полтора месяца.
Первый сержант Милтон Э.Тербер составил необходимые документы. Рота была готова применить к Анджело Маджио все дисциплинарные меры в полном объеме. Начальник управления военной полиции тем не менее предпочел отдать его под трибунал.
Анджело Маджио обвиняли в пьянстве и нарушении общественного порядка, в оказании сопротивления при аресте, в неповиновении властям, в уклонении от выполнения прямого приказа старшего по званию и в нанесении побоев военнослужащему сержантского состава при исполнении последним служебных обязанностей. Кроме того, было выдвинуто обвинение по пункту «поведение, недостойное военнослужащего». Начальник управления ВП рекомендовал предать Анджело Маджио специальному военному суду низшей инстанции. Максимальное наказание, накладываемое таким трибуналом, составляет шесть месяцев тюремного заключения и каторжных работ при полном лишении денежного содержания на этот же срок.
Ходили слухи, будто начальник полковой канцелярии главный сержант Фенис Т.О'Бэннон по секрету сказал первому сержанту Терберу, что, если бы управление ВП сумело доказать, что Анджело Маджио нанес кому-либо серьезные увечья или при задержании находился в самовольной отлучке, начальник управления ВП рекомендовал бы отдать его под трибунал высшей инстанции. Этот трибунал – единственный в армии суд,
