– Хорошо, капрал, – отозвался другой голос. – Можете идти спать. Дальше я сам разберусь. – Голос замолчал, потом сказал чуть в сторону: – Вот он, сэр. Рядовой Пруит. По-моему, еще даже не протрезвел.
– Прекрасно, – равнодушно сказал третий голос. – Подымайте его, и пусть оденется. Я не собираюсь тратить на него всю ночь. Как дежурный офицер я обязан обойти посты, вы же знаете. Подымайте его, сержант.
– Есть, сэр.
Рука с капральскими нашивками снова потянулась к Пруиту сквозь полосу света. Ишь, старается, усмехнулся он про себя.
– Вставай, пошли, – сказал голос капрала. – Вставай. Накинь на себя что-нибудь. Слышал, что сказал дежурный офицер? – Рука крепко схватила его за голое плечо.
Он дернул плечом:
– А ну без рук, Миллер! Сам встану. Ты, главное, не горячись.
В тишине скрипнул кожаный ремень, на котором у сержанта гауптвахты висела дубинка.
– Не закатывайте сцены, Пруит, – сказал равнодушный голос офицера. – Будете глупить, вам же хуже. Мы ведь можем заставить вас силой.
– Я ничего не закатываю, только пусть он уберет руки. Я не убегу. В чем меня обвиняют?
– Говори «сэр», ты же к офицеру обращаешься! – одернул его сержант. – Что с тобой, парень?
– Не обращайте внимания, сержант, – сказал офицер. – Пусть скорее одевается. Я не могу возиться с ним до утра. Я обязан проверить посты, вы же знаете.
Пруит подтянулся на руках и выскользнул из постели, машинально стараясь не выдернуть простыни из- под одеяла, чтобы можно было не заправлять койку заново, и только потом сообразил, что сейчас это никому не нужно. Луч фонарика высвечивал в темноте его голое тело.
– Может, уберешь свой дурацкий фонарь? В глаза же бьет. Я так свои вещи не найду. За что меня забирают?
– Неважно, – сказал офицер. – Делайте, что вам говорят. У вас будет время все выяснить. Сержант, не светите ему в лицо.
– У меня в шкафчике бумажник лежит, – одевшись, сказал Пруит. Вокруг приподнимались на койках разбуженные солдаты. В зрачках у них отражался свет фонарика, и глаза от этого казались очень большими.
– Ну и что? – нетерпеливо сказал офицер. – Бумажник вам не нужен. Все ваши вещи и снаряжение сдадут куда следует. А ну-ка вы, там, сейчас же лечь! Спите! Вас это не касается.
Огоньки, отражавшиеся в глазах, тотчас погасли, все как один. Солдаты молча переворачивались на бок, чтобы свет не бил в глаза, и койки скрипели.
– У меня там деньги, сэр, – сказал Пруит. – Я лучше возьму их с собой, а то, когда вернусь, их не будет.
– Ну хорошо, – раздраженно сказал офицер. – Только быстро.
Пруит тем временем уже вытряхивал ключ от шкафчика, спрятанный в наволочке. Сержант повел его вниз, офицер спускался за ним, последним шел капрал.
– Не бойся, не сбегу, – усмехнулся Пруит.
– А то я не знаю, – откликнулся сержант.
– Не обращайте внимания, – сказал офицер.
– Ты, Пруит, помалкивай, – цыкнул сержант.
На первом этаже в коридоре горела лампочка. На койке возле столика дежурного валялась впопыхах откинутая капралом москитная сетка. Сейчас, при свете, Пруит разглядел их всех. Дежурный офицер, первый лейтенант Ван Вургис из штаба батальона, высокий, с крупным носом и плоской головой, три года назад прибыл в гарнизон прямо из Вест-Пойнта. Сержанта с гауптвахты Пруит знал только в лицо. С капралом Миллером он служил вместе довольно давно, но друзьями они никогда не были.
– Постой здесь минутку, – приказал ему сержант и повернулся к Миллеру: – Вы уже внесли в рапорт?
– Еще нет. Как раз хотел с вами посоветоваться.
Они отошли к столу и разговаривали, таинственно понизив голос. Пруит слушал, как они бубнят фамилии и служебные номера, занося их в рапорт. Лейтенант Ван Вургис стоял у двери и барабанил пальцами по косяку.
– Заканчивайте, сержант, – поторопил лейтенант.
– Есть, сэр. – Сержант поднял глаза на Миллера. – Что ж, капрал, большое спасибо. Извините, что пришлось вас разбудить. Можете снова ложиться.
– Пустяки, – сказал Миллер. – Всегда рад помочь. Может быть, нужно что-то еще?
– Нет-нет. Спасибо. Все уже в порядке.
– Если что, я здесь.
– Не беспокойтесь. Мы вам очень благодарны.
– Не за что, – сказал Миллер.
Пруит повернулся к Ван Вургису:
