11), его положение далеко позади спинного, выпуклость его краев, так и повсеместная редкость этой рыбы. По глоточным зубам, форме головы и нижней челюсти, которая немного выдается перед верхней, рыба эта скорее относится к роду уклеек. Чешуя ее тоже весьма сходна с чешуею последних, с тою разницею, что она имеет у ней гораздо более явственное лучистое строение.
Другой вид — Alburnus iblioides, найденный недавно в Туркестане (в Яны-Кургане), — отличается весьма удлиненным телом, мелкою чешуею (73 VII/VI 78) и относится к группе мелкочешуйчатых уклеек, которых довольно значительное число встречается в горных реках и речках Западной Персии. Величина ее почти одинакова с уклейкой.
Рис. 89. Acanthobzama Kuschakewitschi
Довольно близок к роду уклеек еще один туркестанский вид — Acanthobzama Kuschakewitschi, найденный известным натуралистом полковником Кушакевичем в окрестностях Ходжента и принадлежащий, собственно, к другому роду. Эта рыба отличается от уклеек складом головы и огромным, очень толстым костяным лучом в спинном плавнике. Рыло у нее толстое и тупое, и нос выдается перед нижнею челюстью; от затылка до спинного плавника спинной хребет сильно сплющен с боков и выдается наподобие гребня; такой же гребень замечается на брюхе от брюшного до заднепроходного плавника; чешуя довольно крупная (53*(VII–IX)/V*55) и глоточных зубов по 5 с каждой стороны и в одном ряду. Величина ее одинакова с уклейкой.
ВЕРХОВКА
Под Москвою — верховка, малявка, иногда неправильно — уклейка; под Коломною — рогатка (!?). В Новочеркасске — кульдичка. В Ка-занск. губ. — овсянка, синявка, сняток. В Малороссии — овсянка; местами — малявка, милька (названия, общие для всех небольших и молодых рыб), верховодка; на р. Суре — немор. В Польше — овизек, мрзевка, вирховодка, вирхолодка, tysiacbraci, блыскотка; в верх. Днестра — качорына; в верх. Вислы — кулейя, слонечница.
Рис. 90. Верховка
Изо всех наших рыб верховка, конечно, имеет наименьшую величину. Поэтому распространение ее в России еще мало известно, тем более что ее часто смешивают с молодою уклейкою, с которой она действительно представляет большое сходство. При всем том ее не трудно отличить от последней; не говоря уже о том, что она несравненно менее уклейки и в редких случаях достигает величины более трех дюймов (от глаза до начала хвоста)[137], как на рисунке, верховка имеет относительно более широкое туловище, более широкую спину и несравненно более толстую голову. Число глоточных зубов у верховки не всегда постоянно, как у других карповых рыб, но всегда их бывает менее, нежели у уклейки; всего нагляднее отличается эта рыбка от молодой уклейки своею очень короткою боковою лини-ею, которая редко вдет далее 12-й чешуи. Все это служит причиною, что верховку относят к совершенно особому роду Leucaspius. Кроме того, следует заметить, что нижняя челюсть овсянки, поднятая кверху, очень широка, плоска и входит в выемку верхней челюсти. Голова ее окрашена более темным цветом и довольно резко отделяется от зеленовато-желтой спины; цвет этой рыбки, как всегда, изменяется сообразно свойствам воды и дна водоема, и в озерах с мергелистым грунтом она светлее, белесее, чем в иловатых прудах. Бока и брюхо (острое между брюшным и заднепроходным плавниками) покрыты серебристою, очень легко спадающею чешуею; от глаз до конца хвоста, выше середины тела, вдет тонкая синеватая полоска, не всегда, впрочем, заметная; плавники все бледного цвета.
Рис. 91. Глоточные зубы верховки
Овсянка встречается, по-видимому, в более южных частях Средней Европы, а также и средней России. Она водится во многих местностях Германии и Австрии, а у нас — в Польше, остзейских и некоторых великорусских губерниях и Малороссии. По Кесслеру, она найдена и в Закавказском крае. Впервые она упоминается Аксаковым под названием верховки, затем она была открыта в Полтавской губернии проф. Чернаем, который назвал ее Aspius awsianka. Северную границу ее составляет, вероятно, бассейн Западной Двины и северные притоки Волги, где она известна до сих пор только в водах Московской, Владимирской, Казанской и Симбирской губ. В Оренбургской губернии (Уфимской) Аксаков никогда не встречал верховки, но очень может быть, что рыбка, найденная Арендтом в Пермской губ. (в р. Березовке), названная им Cyprinus Fischeri, принадлежит к этому виду. За Уралом, в озерах, я не замечал ее. Распространение этой небольшой рыбки почти так же мало известно у нас (ее обыкновенно смешивают с молодью другой рыбы, а б. ч. с молодой уклейкой), как распространение горчака, и потому обращаем на них внимание любознательных читателей. В окрестностях Москвы верховка весьма обыкновенна и встречается как во всех реках, так и озерах и больших прудах и замечается там в огромном количестве начиная с ранней весны до поздней осени. Иногда даже она замечается в ямах у кирпичных сараев и в болотах; по моим наблюдениям в центральных губерниях, она встречается там, где может жить только карась. Овсянка выбирает вообще глубокие и тихие места реки (заводи и старицы) или пруда с песчаным, еще лучше иловатым дном и постоянно держится на самой поверхности. Здесь она плавает иногда (в больших озерах) огромными стаями, беспрестанно снует взад и вперед и то выставляет голову из воды, то ложится на бок, блестя на солнце синевато-серебристой белизной — точно как будто всплыла уснувшая рыбка. Пища верховок состоит из насекомых и всяких мелких частиц, падающих в воду: они схватывают решительно все, что им попадается; стоит только бросить что-нибудь в воду, как они стремглав бросаются на шум и всплеск, окружают упавший предмет — будь это хоть щепка; куски хлеба верховки быстро разрывают на мелкие части, гоняются друг за другом, отнимают крошки, подхватывают тонущие на дно. Вообще они находятся в беспрестанном движении, отличаются своею прожорливостью, крайним любопытством и менее всех рыб смущаются присутствием человека. Судя по всему, они очень вредны для прудов, так как сами не приносят почти никакой пользы, а между тем в большом количестве истребляют икру карасей. Чрезмерному размножению их препятствуют наружные и внутренние паразиты. Так, напр., в пруде Петровской академии верховки, прежде весьма многочисленные, теперь почти совсем перевелись (кажется, от паразитов на жабрах). В Сенежском озере Клинского уезда в 1887 гощу почти все пойманные верховки казались пузатыми — так они были набиты плоскими глистами (в ½ в. и более), которых бывало до 7—10. Вероятно, эти глисты были причиною мора, так как теперь в Сенеже нет и десятой доли того количества верховок, какое было прежде.
Нерест верховки замечается в апреле (?) или в мае, под Москвою даже не ранее конца этого месяца, а большею частью в июне, причем затягивается до начала июля, почему надо полагать, что верховки выметывают икру в несколько приемов. Самка всегда много крупнее молошников и шире их. Икру верховок я находил на корнях папоротника, там же, где и икру прудовой уклейки; икринки очень малы (с маковое зерно) и бесцветны, и (в аквариуме) рыбки выклевываются из них через 5 дней. Мечут икру только двухгодовалые (позднее 3—4-летней), а годовалые рыбки (достигающие 1½ дюйма) икры и молок не имеют. Замечательно, что в некоторых прудах верховка после нереста совершенно как бы пропадает на 2–3 недели (напр., на пруде Шибаевской мельницы, близ Кузьминок, под Москвой). Кажется, она уходит в верховья пруда. Перед нерестом стаи верховок совершают какие-то странные эволюции на поверхности, а именно вся стая (иногда в несколько десятков тысяч, как, напр., на Сенежском озере) движется на самой поверхности, так что издали кажется темным пятном, зигзагами, причем рыбки часто выпрыгивают. Если в это время выстрелить или ударить веслом, вся стая, как по команде, выпрыгивает из воды. Впрочем, верховка, как и все рыбы, плавающие на поверхности, всегда весьма восприимчива к резким звукам и при выстреле, например, разом выпрыгивает на воздух. Кажется, самый нерест совершается ночью или ранним утром. Летом, по крайней мере, верховка ночью бывает так же оживлена, как и днем, но замечается уже не около травы, а на самых открытых местах; присутствие этой рыбки сказывается небольшими водоворотами,
