в аду еще о субботниках не слыхали? Помогу! Только бы в десятый круг попасть! Так хочется занять наконец свое законное место. Как думаешь, окажут доверие?
– Окажут, Яша, окажут…
– Если окажут, не пойду. Значит, они меня опять обмануть хотят, выжать больше, чем дать!
– С такой честностью, как у тебя, Яша, можно думать о раскаянии… А тогда есть шанс попасть в Рай!
– В Раю я уже пожил. Хватит с меня! О честности мне поздно думать, а раскаяние – на фига мне оно?
– Пожалуй! – согласился Сагайдак. – Раскаяться – значит написать книгу «В круге втором». А потом «В круге третьем» и так далее. Одному человеку это не под силу. Тут надо коллектив здоровых авторов. А где их найти – здоровых?
Сизиф Антонович повалился на диван и воздел руки к потолку.
– Только в Ад! – твердил Яков Маркович. – Может, мне заявление написать? «Прошу послать меня в десятый круг Ада… И т. д.» Я ведь уже писал…
– Когда?! – испуганно спросил Сагайдак.
– Мальчишкой писал, чтобы меня в Испанию послали. Горел мировой революцией. Мать тогда уже сидела. Ради мировой революции я от матери отрекся. Верил, что она Сталина предала.
Сизиф Антонович поднялся с дивана.
– Прошу, Яша, хватит. Видно, у меня нервы после похорон Баумбаха сдали… Паскаль говорил, что есть два рода людей: грешники, считающие себя справедливыми, и справедливые, считающие себя грешниками. Всеми своими бичеваниями ты только доказал, что принадлежишь ко вторым, больше ничего. И забудем Данте! Ты чего пришел среди ночи?
– Дельце есть.
Но тут вдруг мягкая рука нежно обвилась вокруг шеи Якова Марковича. Ноздри ощутили волшебный аромат тонких духов. Золотой дождь волос прошелестел по его лицу и закрыл от него ковры, драгоценности и Сизифа Антоновича. К губам Раппопорта прижалась щека – нежная кожа, прозрачный силуэт. Яков Маркович чмокнул эту щеку два раза, почувствовав, как мягкие пухлые губы проскользили мимо его рта, едва коснувшись, и поцеловал другую щеку.
– Здравствуй, детка! – ласково сказал Яков Маркович, неуклюже облапив тонкую талию. – Ты еще не спишь?
– Она уже проснулась, – пояснил Сизиф Антонович.
Алла погладила Раппопорта по небритым щекам и тихо присела рядом с ним на египетский пуф, не запахивая яркого халата с раскиданными по всему полю золотыми хвостами жар-птиц. Полы халата свесились по обе стороны ее бедер, закрыв ботинки Якова Марковича, не чищенные с прошлой осени.
53. АЛЛА
ЖАЛКИЕ КРОХИ СВЕДЕНИЙ, КОТОРЫЕ УДАЛОСЬ РАЗУЗНАТЬ
Занимаемая должность: Бабочка.
Отчество и фамилия: просит называть себя по имени.
Год рождения: меняла пять или шесть раз и, чтобы исключить возможность уточнения, название места, где родилась, изъяла раз и навсегда.
Национальность: всегда такая же, как у мужчины, с которым.
Социальное происхождение: как и национальность.
Партийность: пишет, что комсомолка.
Образование и специальность: студентка мединститута, аспирантка философского факультета, солистка кордебалета театра оперетты, манекенщица, медсестра (в зависимости от обстоятельств).
Имеет ли изобретения: имеет, использует в повседневной практической работе.
Иностранными языками не владеет. Родным языком также.
Выполняемая работа с начала трудовой деятельности: трудовой книжки не имеет.
Правительственные награды: пока не имеет.
Почетное звание: будет сообщено позднее.
Отношение к воинской обязанности: если надо – да.
Паспорт утерян. Проживает с паспортом подруги.
Домашний адрес: непостоянный.
ИЗ ЖИТИЯ СВЯТОЙ АЛЛЫ
И когда родилась она из пены в неизвестном году, Голос сверху повелел:
– Быть ей красоты такой, что глаз не оторвать, здоровья отменного, и функция ее на земле – приносить мужчинам радость.
Росла она, как цветок в поле, не ведая ни рахита, ни бронхита. А выросла – не употребляла никакой косметической химии, пускай даже импортной. Вскоре достигла Алла возраста, для призвания ее достаточного, и с тех пор время ее остановилось. Стала она жить в предчувствии покоя и блаженства, слыша подле себя голоса небесных ангелов.
