— Гарольд не сказал мне, что хочет уйти. Просто он не вышел на работу на прошлой неделе, и все.
— Почему?
— Слишком примитивная работа для столь неординарной личности, если угодно выразиться помягче. Вы его родственник?
— Знакомый. Он не оставил другого адреса?
— Может, и оставил. Сейчас спрошу у кассирши. Он постоянно ошивался вокруг нее.
Ее звали Чарлин. У нее были спокойные голубые глаза, мягкие каштановые волосы, и она сидела за кассой так, словно управляла самолетом. Когда менеджер спросил ее насчет Гарольда, она покраснела, смутилась и покачала головой. Он подошел ко мне и опять сделал мексиканский жест, означавший недоумение.
Я подождал, пока кассирша придет в себя, и пошел расплачиваться.
— Если вы подскажете, как мне найти Гарольда, то я вам буду признателен.
— Вы, часом, не его отец?
— Нет, но я днем говорил с его матерью.
— Я не знала, что у него есть мать. Он все время говорил об отце. Тот якобы большая шишка в нефтяном бизнесе в Техасе. Это так?
— Вроде бы он занимает достаточно большой пост.
Она глубоко вздохнула, и ее грудь поднялась.
— Значит, у Гарольда и вправду есть причины начинать с самого низа.
— Какие причины?
— Видите ли, он хотел как следует изучить пищевое дело. Отец обещал купить ему лицензию на продажу пиццы, но сперва Гарольд должен изучить, что к чему.
Ее спокойные глаза смотрели мне прямо в лицо. Я понял, что она не столько отвечала, сколько вопрошала. Ей хотелось знать, не лжец ли Гарольд.
Я ответил на ее вопрос своим вопросом.
— Вы не могли бы мне сказать, где его найти, Чарлин?
— Это зависит от того, зачем он вам.
— Мне сейчас не до деталей. Главное — Гарольд получил кое — какие деньги.
— Большие?
— Можно сказать, большие.
Она мне не поверила. Несмотря на то, что я ей сказал, а может, именно в силу того, она сообщила:
— Последний раз я встретила его в винном магазине. Он в это время должен быть в Техасе у отца, но вместо этого ошивался здесь, в Лонг — Биче. С большой толстой женщиной. Ее звали Рамона. — Взгляд Чарлин сделался ледяным. — Он покупал ей пиво.
— Вы не знаете, как найти ее?
— Спросите в винном магазине. С ней там разговаривали, как с постоянной покупательницей. Магазин «Том и Джерри», вон там, — она махнула рукой в сторону моря.
Туда я и направился. Слева виднелись дома Конвенш — сентра, высотные, многоквартирные дома, сверкавшие огнями, за ними стоянки для автомашин, где когда — то были пляжи. Справа неясные очертания района, где проводили досуг люди с деньгами. Дальше блестела вода гавани.
В полутьме шныряли моряки. На тротуаре возле «Тома и Джерри» сидел пьяный в хорошо сшитом темном костюме и декламировал стихи. Похоже, он сам сочинял их на ходу. Маленький человечек с суровым лицом был готов либо обслужить меня, либо застрелить, в зависимости от того, что я скажу.
— Вы знаете девушку по имени Рамона?
— Есть тут одна Рамона, только она не девушка. Вы, наверное, хотите знать, какой процент ее доходов уходит на спиртное?
— Я не агент социального обеспечения. Я просто ищу ее приятеля.
— Гарольда?
— Именно.
— Я его что — то давно не видел.
— Где живет Рамона?
— Следующая улица направо. — Он показал в сторону от моря. — Первый трехэтажный дом за углом. Второй этаж, квартира Д. Если хотите теплого приема, захватите ей упаковочку пива.
Я так и поступил. В вестибюле дома молодой человек в морской форме обнимался у стены с женщиной. Я поднялся на второй этаж, опираясь на обитые крокодиловой кожей перила, и постучал в квартиру Д.
Мне открыла женщина. Она быстро окинула меня взглядом и сказала: «Привет!»
У нее было красивое широкое лицо, иссиня — черные глаза и черные как смоль волосы. Тело под облегающим черным платьем казалось расплывшимся, но и в нем, как и в лице, была своя тяжелая красота.
— Привет, Рамона!
— Кто вы?
— Приятель приятеля.
— Кто ваш приятель?
— Гарольд Шерри.
— Он о вас не говорил.
— Он живет здесь?
— Больше не живет.
— Он не оставил адреса?
— Нет. — Она чуть наклонилась ко мне, не выходя из дверей. Плечи у нее были мощные и красивые. — Он чего — то натворил?
— Нет, — солгал я. — Он просто задолжал мне деньги.
— Мне тоже. Нам надо действовать заодно. Проходите, не стойте в дверях.
Она отступила, дав мне возможность пройти. Комната была тесная, как пещера. Треть пространства занимал разобранный диван. Два кресла стояли друг против друга у стола, на котором красовалась квартовая бутыль из — под пива. Она была пуста.
— Угощалась пивом, — пояснила хозяйка.
— Я принес еще.
— Очень мило. Гарольд, наверное, сказал, что я любительница пива, да?
Я никак не мог понять ее происхождение. Говорила она без акцента, но с какой — то сердитой раздражительностью, словно давая понять, что говорит она по — английски не по доброй воле. Она откупорила одну банку, передала мне, а себе открыла вторую.
— Присаживайтесь. За ваше здоровье. А также за здоровье Гарольда и его новой девицы.
— У него появилась новая девица?
— Да, — кивнула Рамона. — Он приезжал с ней на днях забирать свое барахло.
— Вы ее видели?
— Нет. Я выглянула из окна, но она сидела в машине. А вы ее знаете?
— Не исключено. Какая у них была машина?
— Маленькая зеленая. Не новая.
— Зеленый «фалькон»?
— Может быть. Маленькая зеленая, спортивная модель. Значит, вы девицу знаете?
— Я не уверен.
— Я хотела спуститься и познакомиться, но Гарольд не позволил. Он не хотел, чтобы я ее видела. Я успела заметить только ее макушку. Она брюнетка. Как и я.
— Почему он не захотел, чтобы вы познакомились?
— Потому что во мне половина индейской крови. Для человека, который повидал виды, у Гарольда что — то уж больно много предрассудков. И еще он считает, что я слишком толстая. — Она покивала