- Кто-то сидит, Макарыч, это как пить дать. Ищем... А почему ты решил, что 'она', а не 'он'?
- Ну, так 'дрянь' же! Или 'сволочь'?
- Интересная мысль, товарищ гвардии старший сержант, интересная...
Распрощавшись с Доброродом, гетман вышел в коридор, отобрал у Алексея букет, отправил парня в вестибюль, повертел розы в руѓках, секунду поразмыслил и... И постучал в дверь палаты номер 33.
'Он!!!' - будто электрический разряд пронзил Алёнку.
На сей раз это и впрямь был Он. Гетман. Величественный. Неѓприступный. Гордый. Но глаза всё так же светились добротой.
Он. Он! Он!!!
- Здравствуй, Алёнушка!
Вскочить! Броситься к нему! Боже!..
Она уже рванулась и лишь нечеловеческим усилием сдержала содрогавшееся тело на подушках. А после навалилась тяжесть... сладкая истома... блаженство... счастье... Божья благодать...
- Здравствуйте, батюшка... - только и смогла вымолвить она.
Он придвинул кресло, сел рядом. От него пахло душистым табаком, кофе, тёрпким парфюмом, уличной пылью, цветами, чем-то ещё - неуловимым, таким близким, родным, но ужасно далёким, еще вчера казалось, безвозвратным, из той, почти забытой первой жизѓни, счастливой, светлой, так нелепо оборвавшейся...
- Ты можешь называть меня Александром Александровичем, - улыбѓнулся гетман, но подумал, что жёсткое имя его никак не подходит для нежных уст прелестной девы. - Впрочем, называй так, как тебе удобно. Скажи, откуда у тебя это 'батюшка'?
- Не знаю, Алексан Саныч, не помню... Меня воспитывала инокиня. Наверное, от неё...
- Ты верующая?
- Да...
- У нас есть православный священник. Может быть, направить его к тебе?
Сказал, а сам поморщился: забулдыгу Никотина - к этому несмышлёному, страдающему ангелу?! Святотатство!
- Спасибо, батюшка... э-э... Алексан Саныч, не стоит, поправѓлюсь - сама схожу.
- Как ты себя чувствуешь, Алёнушка?
Старый солдат произносил имя девушки с каким-то особым насѓлаждением, ласкал его языком, нежно касался огрубевшими губами.
- Спасибо, всё хорошо...
Сейчас ей и впрямь было хорошо. Как никогда ранее. По крайѓней мере, в этой жизни. Да и в прошлой, если честно, - тоже...
- Тебе придется некоторое время провести здесь, моя девочка. У тебя удивительно крепкий организм, но всё равно здоровье серьёзно подоѓрвано. У нас опытные врачи, много лекарств, тебя быстро поставят на ноги. А потом...
Кончиками пальцев он коснулся нежной девичьей щеки. Веки Алёны оглушительно захлопнулись - как будто плотный занавес упал на их альков, - жаркие губы ткнулись в мозолистую ладонь. Боже! Фея! Сказочная! Удивительная! Неземная! Моя!!!
- ...потом, - осипшим голосом продолжил Александр, - ты сможешь жить, как все мы, больше никто и никогда не причинит тебе боли и страданий. Обещаю тебе, милая. Клянусь тебе!
Уже и левая рука его потянулась к девушке, он почувствовал - сейчас или стиснет её в объятиях, чтобы никогда уже не отпускать, или... нет! Категорическим приказом каждому из нервов, каждой мышѓце, он подавил нахлынувший порыв и только тут заметил, что тянулся к деве лепестками роз, благоухающим букетом нежно-алых солнц.
- Ох, совсем забыл! Это тебе, девочка!
- Спасибо...
- Выздоравливай, поправляйся, - Александр через силу встал, - а я пойду, дела не ждут, моя хорошая...
Ни дел, ни мыслей не было. Она! И всё!!!
Как вдруг будто неистовый буран сорвал девчонку с ложа Одиночесѓтва. Разлетелась легкая больничная пижама. Она бросилась на грудь Александру, обвила шею трепетно дрожащими руками, одурманила тонѓким ароматом молодого бьющегося тела, покрыла щетинистое мужское лицо жаркими влажными поцелуями и кипящими слезами.
- Я!.. Не!.. Прошу!.. Я!.. Вы!.. Ты!.. Не надо!.. Пожа-луйста-а-а! - и горько разрыдалась.
- Милая... Алёнушка... солнышко моё ясное... бедная малышка, - шептал Александр и думал: 'Бежать! Прочь отсюда! Иначе я не уйду уже никогда! Никогда!', - всё будет хорошо, родная... ничего и ниѓкого не бойся... мы будем видеться часто... очень часто... успоѓкойся, сладкая, приляг...
- Батюшка... не надо... не уходи... я так ждала... тебя... только тебя!
Александр бережно разжал объятия, поднял девушку на руки, на миг прильнул к её плечу и, чуть было ни выплеснув вскипающую душу, усадил на постель. Алёна зарылась в подушки и зарыдала пуще прежнего.
Он набрал он генерального врача. Старый друг вопреки обыкноѓвению оказался на месте.
- Док, бегом в тридцать третью! Сам! Один! Возьми... ну, сам знаешь. И тихо!
Не прошло минуты, как Шаталин наполнил шприц довольно мощным седативом, умело ввёл иглу в еле заметную вену на руке девушки. Та гляѓдела на Александра пронзительным молящим взглядом. Он прикрыл веѓки и молча кивнул головой - всё будет хорошо, малыш!..
Уже в коридоре Док участливо спросил:
- Спиртику налить, Саныч?
- Пожалуй...
В кабинете на первом этаже клиники он сноровисто отхватил краюху от буханки свежего, ещё парящего хлеба, вскрыл банку плотѓвы, откупорил минеральную, на три пальца плеснул гетману водки. Тот выпил, не притронувшись к 'обильной' закуске, глубоко затянулся 'Золотой Явой'. Не пробрало. Выклянчил у Дока 'Беломорканал'. От первой же затяжки в бронхах сработал термоядерный боезаряд.
- Кхе-кхе! Ты, братец, что, марихуану туда добавляешь?!
- Обжаешь, Саныч! Что значит - добавляю?! Чистый каннабис! - воскликнул старинный друг, а после без тени ухмылки спросил. - Что, зацепила?
Гетман промолчал, лишь согласно кивнул головой.
- Я, между прочим, не о папиросе.
- Я - тоже. И честно признаю?сь: да, зацепила. Немножко.
- Немножко ли?! Знаешь, у неё необычайно крепкий организм. Столько лет в этом дерьме, и...
- Давай об этом после, Николаич, - перебил гетман. - Спасибо тебе! Пойду я...
Док повел глазами вверх.
- Далеко?
- Нет, брат, домой. Попробую...
- Ну-ну!
В сгустившейся вечерней мгле гетман брёл через ворота замѓка. Позади молча шагал верный бодигард. Огромные, едва ли не кремѓлевские часы, нагло упёртые с какой-то железнодорожной станции, гулко пробили десять раз. Гетмана не покидало предощущение не-ведомого Нечто, то ли праздника, то ли катастрофы, но никак не банального скучного вечера. Перед крыльцом коттеджа, отправив Лёху отдыхать, он прислушался: откуда-то с тыльной стороны здания доносилась негромѓкая торжественная мелодия - канувшие в Лету Eagles исполняли бесѓсмертный гимн своего вокально-инструментального творчества, Hotel California, его любимое музыкальное произведение. Выходит, празѓдник. Со слезами на глазах. Кое для кого... Ладно, поглядим! Будем посмотреть...
...Алина, сияя лучезарной улыбкой, настежь растворила дверь. Дэна не было. Оно понятно, - думал Александр, - будем развлекаться! Интересно, что она выдумала на сегодня?!
