пить, туда-сюда кушить, музык разный слушить!
- Как тут отказаться?! Я вся ваша!..
... - И чтоб вы передохли! - в бессильной злобе прошептал расплывчатый силуэт...
... - Всё в порядке, дети, отдыхайте, - потёр глаза величественѓный седовласый старец, - и за Неё не беспокойтесь, она уже спит. Страдает, правда... Спите и вы! Угрозы нет. Во всяком случае, сейчас. Как будет завтра, не скажу - не знаю. Не знаю даже, будет ли Оно вообще, желанное незнаемое Завтра... Никто не знает! Может быть, пока... И вам - пока!..
...'Пока, до другого свиданья, пока возвратимся...' - вспомиѓнал некогда любимые стихи Александр, думая об Алёнке.
И понимал, что морок никуда не делся, что таится рядом, ждёт своего часа. Во что же это выльется?! Увидим... А пока - послушаем!
- Не спишь, Аль?
- Любуюсь звездами, как Костик.
- И как они?
- Мерцают. Красивые...
Супруги, как зачастую и происходило летними ночами, устроились на лодѓжии. Издавна здесь располагался широченный кожаный диван, однако гетѓман и Алина любили поваляться на полу, устлав его множеством мягких подушек. Кровососущей мерзости в округе по некоей неведомой, но крайне радостной для них причине, почти не наблюдалось. По сути, опасностей было лишь две: непогода и Дэн. Барбос считал, что пол в квартире безраздельно принадлежит ему, и буде умудрялся присоедиѓниться к хозяевам, вёл себя как наглый старший брат. Сегодня он, проведя вечер в обществе подскарбия, был явно перекормлен, пару минут из приличия побродил за возвратившимися хозяевами, шумно выхлеѓбал с полведра воды и завалился спать на свой громадный ковѓрик. Александр точно знал, что под утро отдохнувший Дэн начнёт без устали колобродить по квартире, греметь чем только можно, фыркать и ломиться на балкон. Благо еще водолазы лают лишь в самых исключиѓтельных случаях. Когда голодны. Когда видят крокодилов... тьфу! Но даже лай опасен только завтра. Если Завтра вообще наступит... тьфу? Снова этот бред!
С погодой сложностей не намечалось. Звезды горели, будто огни костров в полевом лагере заночевавшей рати. Далёкие. Зловещие. Таинственные. И красивые...
- Красивые... - задумчиво повторила за мужем Алина, удобнее пристраивая голову у него на плече. - Как Алёнушка...
- Это вопрос, Алька?
- И вопрос тоже.
- Красивая... Но ты всё равно лучше!
- Считаешь, ловко вывернулся, да? - она несколько секунд помолчала. - Я не могу быть лучше неё хотя бы потому, что на два десятка лет старше.
- Я не о красоте, Алька, я...
- Вот за это ответишь!
- Да ну тебя!
Александр попытался развернуться к жене спиной. Хотя и знал, что ничего из этого не выйдет. И она знала, что он знал. И он знал, что она знает, что он... Просто - понты! И этими 'понтами' оба дорожили.
- Куда?! Стоять! В смысле - лежать! Гляди, заварил кашу и ноги делает, дезертир семейного фронта! - Алина снова помолчала. - Конечно же, я не столь молода и красива, но всё-таки лучше. Для одного полковника казачьих войск. И даже несмотря на это, кажется, я перемудрила с рестораном. Заметил, как она скованно себя чувствовала? Та же монахиня освоилась гораздо быстрее.
- Ты забываешь, Алька, что она - совсем ещё ребёнок.
- Так уж и ребёнок! Я в её годы...
- Ребёнок не в плане биологического возраста. Все мы уже двенадцать лет живём второй по счёту жизнью, имея за плечами опыт взрослой первой. А у Алёнки несколько дней назад началась третья. Из первой жизни опыта пракѓтически не осталось, да и не было его, а нажитое во второй дай Бог ей поскорее забыть. Вот и прикинь её психологический возраст.
- Пожалуй, ты прав, - согласилась Алина после очередной паузы. - Знаешь, я поѓражаюсь ей. В тех скотских условиях она сумела сохранить невероятную силу духа.
- Ничего удивительного. Мы выплёскиваем эмоции друг на друга, Алёнка же долгие годы копила их в себе, загоняла мысли и чувства глубоко внутрь собственного Я. Представляешь, какое варево кипит сейчас в котле её души?! Поразительно другое: как она вообще не поѓкончила с собой или всей этой первобытной общиной... Город Солнца! Уроды безрукие и безголовые!.. Она ведь по-своему опасна для окружающих, Алька. Я, например, не могу представить себе, как она поступит в той или иной ситуации. Кажется, если полюбит, то со звериной страстью, начнёт работать - совершит стахановский подвиг, а пустится в загул - это будет загул, каких свет не видывал. Сегодня она получила массу новых впечатлений и при этом осталась на ночь одна. Каюсь, я до утра велел оглушить её седативом.
- Осложнений не будет? Она всё-таки выпила, хоть и немного.
- Не думаю. Степановна дежурит. Скорее всего лекарством станет бабушка сама, просидит с ней до глубокой ночи.
- Наверное, так, - согласилась Алина. И Александру не дано было понять, что именно из вышесказанного жена одобрила. - Когда я вперѓвые увидела Алёнку... не на пристани, там был жуткий стресс, а в палате, меня будто током прошибло. Она - как ёж, вернее, дикобраз. Все её чувства - остро отточенные клинки. Самый длинный и острый сейѓчас - чувство к тебе... Не надо криво улыбаться, так оно и есть! Это не любовь с первого взгляда, это - пока! - вообще не любовь. Это крик души при встрече с божеством. До сегодняшнего дня, я уверена, ты не был для неё человеком, скорее античным кумиром или былинным героем. Да и сам ты, Аль, поначалу воспринял Алёнку не как женщину, а как древѓнюю статую, извлечённую из могильного кургана и вдруг ожившую чуѓдесным образом. Причём именно ты оживил её...
- И ты.
- И я. Немного... Помнишь нашу испанскую ночь?
- Еще бы!
- Я ведь сердцем чувствовала, как ты провёл тот вечер: не мог найти себе места, сужал круги у больницы, изыскал какой-то повод, навестил Алёнку, а когда её чувства прорвались наружу клинками эмоций, попросту бежал. Знаешь, куда?
Александр вздохнул.
- Домой.
- Потом. Сначала - к Доку.
- Которому придётся слегка укоротить язык!
- Твоё, конечно, право, но Док здесь не при чём. Просто я слишѓком хорошо знаю тебя, Аль! Док - часть твоей прежней жизни, часть давно забытой войны. Вы ведь солдаты, Аль! Солдату трудно на больѓшой войне, но после, в мирной жизни, он подсознательно стремится Туда, самые значительные свои трудности пытается преодолеть в компании себе подобных. Я права?
- По фактам - на 100%. По выводам... не знаю, наверное, тоже.
Гетман любил разговоры с женой по душам, но сегодняшний был исключительно тягостным. Как будто его, совершенно нагого, разложиѓли на операционном столе и теперь наглядно поясняют студенткам устѓройство мочеполовой системы. Хоть бы не отхватила там чего!..
- Вот видишь! И я не боялась, что наша любовь рухнет, даже даст трещину, нет. Просто хотела
