— Да, князь Андрей был не дурак, - полусонно-полувосторженно бормотала мама.
Какой-то князь Андрей ещё, - вяло думала я.
— Не дурак! Не дурак! – радовалась моя сестрица, подпрыгивала в сене и принималась горланить считалку:
Между нами,
Дураками
Есть один дурак!
Раз! Два!Три!
Это, верно, ты!
Тыкала в меня пальцем и торжествующе гоготала. Ну и ладно, - вяло думала я, не подозревая, что цитирую могильщика из «Гамлета». – Когда все дураки, то одного дурака никто не заметит. Вот если бы все были умники, а один дурак – тогда да…
Сбоку от телеги вышагивал наш троюродный брат Костик. Как настоящий рыцарь, он не мог сесть в телегу. Это ему запрещал кодекс рыцарской чести. Поэтому он маршировал рядом и орал на всю сонную, разморённую Вселенную про красных кавалеристов. Вместо «былинники речистые» он пел «будильники нечистые», но не из глумления, а просто чтобы было понятнее.
— Девчонки, вы знаете, почему у меня одна рука так, а другая – вот так? – орал он в перерывах между куплетами. – Потому что у меня в одной руке копьё, а в другой – винтовка! А о чём я пою, вы знаете?
— О том, как в ночи ясные мы грабили колбасные! Потом – в лесу – делили колбасу! – орала в ответ моя сестра, и это было уже чистой воды глумление.
— Щас как дам больно! – притворно сердясь, рычал Костик. Как настоящий рыцарь, он не бил девочек, но, опять же, как настоящий рыцарь, для моей сестры делал исключение. Он знал, что она в долгу не останется.
— Тёть-Наташ! – орал он через минуту моей маме. – А вы ещё какие-нибудь строевые песни знаете?
Охота ему, - вяло думали мы с мамой. Где-то над нашими головами чихал и заливался жаворонок. Или кто-то другой. Мы в этом не разбирались.
2008/02/20 Вавилонская библиотека
...'И был глубоко потрясён её повседневностью' (Из Жалобной Книги Вавилонской библиотеки)
Фрагменты из Жалобной Книги конца 50-х - начала 70-х. Ещё раз хочу сказать: у меня и в мыслях нет несмехаться над авторами этих записей (большей частью гениальных). Но мне хочется, чтобы и вы увидели Истинный Облик Вавилонской библиотеки. А то - не всё ж мне одной только радоваться...
__
Считаю абсолютно недопустимым возмутительное недоверие со стороны лица заведующей к посетителям библиотеки! Вероятно, ей доставляет удовольствие гонять студента туда-сюда по его ограниченному времени!
Прошу вас о приобретении такой санитарной детали в вашем интерьере, как туалетная бумага.
Сколько раз я ни приходил в библиотеку, каждый раз на месте дежурного библиографа я вижу всё, что душе угодно, но только не дежурного библиографа! А даже когда он там есть, то не успеваешь подбежать к его столику, как оказывается, что его просто нет!
Просим наладить новую, более механизированную и гуманную систему выпуска читателей из читальных залов.
От имени всей общественности читателей благодарю всех сотрудников библиотеки за тот вклад в работу, которую мы все не в состоянии понять и оценить!
В ответ на мою просьбу выдать мне диссертацию, которой в библиотеке не было, тов. библиотекарь Мадарас ответила мне неожиданными и неправильными действиями, причём в грубой форме.
Прошу ответить, почему в вашу читальню так давно не поступают газеты «Юманите» и «Се суар»? И др.?! Как-то зимой, какого числа, не помню, мне довелось получить у вас «Юманите» за 27 марта 1947 года, но я так был счастлив от такой неожиданности и удачи, и к тому же так торопился, что не смог ничего прочитать! А уж тем более изучить весь интересующий меня материал досконально, тем более, что выяснилось, что в этом номере его нет, и что он теперь вообще в другом номере газеты, не за март, а за апрель! Придя в читальню 3-го мая, я опять попросил «Юманите» за 27 марта, но мне сказали, что он отправился в книгохранилище, и теперь нужно его специально заказывать. И ожидать. Не совсем ясно, почему мне отказались выдать газету за март, хотя мне нужна была подшивка за апрель? Почему меня так ограничили в моих правах? Писал Заботкин (пока ещё), ваш читатель.
Прошу в трофейном зале больше не останавливать время на перерыв!
5 января 1951 года за 1,5 минут до закрытия зала дежурный библиотекарь тов. Кузнецова потребовала у оставшегося одного читателя немедленно сдать книги и покинуть читальный зал. Но всё дело в том, что этим читателем был я!
Ящики в каталогах постоянно перекатываются, царапают и заедают. Даже меня, хотя у меня есть инженерный опыт.
В каталогах библиотеки, к сожалению, содержится много сведений, которые, к примеру, меня совсем не интересуют.
На всех карточках в каталоге «Каталанский язык» написано что-то такое, чего я никак не в состоянии прочитать!
Работа в вашей библиотеке каждый раз отнимает у меня много времени и сил и доставляет большое удовольствие.
Я сегодня впервые решила записаться в библиотеку. Библиотека – светлое слово! Процедура записи оказалась приятным и волнующим делом. В сущности, не могу предъявить никаких претензий. За всё время никто грубого слова мне так и не сказал. Но мне не понравилось, как разговаривает с читателями записывающий библиотекарь В. Егорова. Пусть она меня поймёт! Я не хочу ей зла! Мне просто хочется, чтобы, глядя на неё, мы все становились добрей, человечней и светлее.
В библиотеку иностранной литературы я пришёл в первый раз, и меня с первого взгляда глубоко поразила её повседневность.
Мне необходимо было 2 книги автора на «Л», но оказалось, что в каталоге он числится на «Г»! Я спросила у библиографа, как это может быть, если это «Лорка», но мне сказали, что он «Гарсиа». Какая мне разница (в данном случае), что он «Гарсиа», если мне нужно, чтобы он был на «Л»! И ещё меня возмущает,
