загадочен, иногда кажется, что он принадлежит к более высокому порядку вещей, к самому ноумену. И дело не в том, что он сам стремится заявить, что непохож на других, но в том, что другие это ощущают на опыте общения с ним» (курсив наш). См. также Otto, Tbe Kingdom of God and tbe Son of Man, trans. F.V.Filson and B.L.Woolf (Grand Rapids, MI: Zondervan, 1951), особенно pp. 162–169, 333–376.
67
В переводе NRSV стоит «боялись» а не «были исполнены трепета». Однако «трепет» тут лучше передает смысл. Как пишет Отто, «эта мастерская и богатая смыслами формулировка» Марка «с поразительной простотой и силой показывает, какое впечатление на людей производило то ноуменозное, что было в Иисусе». Tbe Idea of the Holy, p. 158; курсив наш.
68
Присутствие Моисея и Илии знаменательно не тем, что они представляют в своем лице «Закон и Пророков», как часто пишут комментаторы, поскольку во времена Иисуса они не считались символами «Закона и Пророков». Скорее, это два величайших «святых» Ветхого Завета.
69
Обвинение Иисуса в том, что он одержим бесом, содержится также в Q: Мф 12: 27–28, Лк 11:19– 20.
70
В целом Мк 3:19b-35 демонстрирует литературный прием, который называют «техникой сэндвича», когда евангелист начинает один рассказ, затем прерывается, чтобы вставить туда другой, после чего возвращается к первому. Отрывок начинается с родственников Иисуса, затем переключается на книжников из Иерусалима и их разговор с Иисусом (3:22–30), после чего возвращается к его семье (3:31–35). Марк как бы указывает на то, что две истории проливают свет одна на другую. В данном случае, когда люди считают, что Иисус болен или одержим бесом, они не распознали действия Духа Божьего в нем и таким образом отвергли Иисуса. Именно это Марк называет «хулой на Духа Святого» (3:29).
71
Лука в большей мере, чем другие евангелисты, указывает на значение молитвы в жизни Иисуса; см., кроме 6:12, 3:21; 5:16; 9:18; 9:28–29; 11:1. Это нельзя объяснить просто редакторской работой Луки, поскольку о молитве Иисуса рассказывают и другие евангелисты.
72
Об истории иудейской мистики времен Иисуса и ранее см. особенно Gershom Scholem, Major Trends in Jewish Mysticism (New York: Schocken, 1946); fewisb Gnosticism, Merkabah Mysticism, and Talmudic Tradition, 2d ed. (Hoboken, NJ: KTAV, 1965). Изучение иудейской апокалиптики позволяет утверждать, что между апокалиптикой и видениями или путешествиями в иные миры существует тесная связь. См., например, книгу John J. Collins, The Apocalyptic Imagination (New York: Crossroad, 1984), где говорится о двух традициях иудейской апокалиптики, одна из которых связана с видениями, вторая — с путешествиями в иные миры.
73
Классическое рассмотрение слова abba см. в книге J.Jeremias, Tbe Prayers of Jesus (Naperville, IL Allenson, 1967), хотя Иеремиас переоценивает его значение, утверждая, что это уникальное обращение к Богу Иисуса (вероятно, это утверждение основано на его богословских предпосылках). Разбор этого утверждения, в котором учитываются последние достижения библеистики, см. в книге James D. G. Dunn, Jesus Remembered (Grand Rapids, MI: Eerdmans, 2003), pp. 548–550.
74
Vermes, Jesus the Jew, pp. 210-13.
75
Данные из книги James D. G. Dunn, Tbe Cbrist and tbe Spirit, vol. 1 (Grand Rapids, MI: Eerdmans, 1998), p. 8.
76
На протяжении последних нескольких десятилетий представители феминистского богословия постоянно нападали на широкое употребление слова «Отец». В связи с этим мне хочется отметить, что это слово использовалось, чтобы подчеркнуть не мужскую природу Бога, но семейный характер взаимоотношений с Ним. Важно также помнить, что слово «Отец» — метафора (как и слова «Царь», «Пастырь», «Горшечник», «Мать» и т. д.). В буквальном смысле Бог не «отец», лишь в переносном смысле он царь, пастырь, горшечник или мать. В метафорическом смысле Бога можно наименовать всеми этими словами, но в буквальном — ни одним из них.
77