— Вот, смотри. Написано по-немецки. Перевести?
— Не нужно. Я понимаю немецкий.
Так. И что тут? Письмо не слишком большое. Отчего-то бумага рыбой воняет. Нелегально переправляли, должно быть. Группа товарищей. Германское командование согласилось. Через Швецию далеко и долго. Кайзер лично дал указание пропустить прямо сквозь линию фронта. Личные гарантии безопасности до русских позиций от кайзера. А, понял. Кто-то едет в Россию из Швейцарии и этого кого-то немцы пропускают через свои позиции. И кто это? Ага, вот список пассажиров спецвагона. Кто?!!
— Феликс Эдмундович, они собираются ехать сюда, к нам?
— Да, Алёша. Думаю, они уже едут. Не забывай, письмо ещё нужно было доставить мне.
— Вот эти люди? Все они? — показываю я последнюю страницу письма со списком.
— Да, эти люди. И я хотел бы попросить помощи.
— Какой, Феликс Эдмундович?
— Мне нужен мандат с подписями регентов, предписывающий оказывать предъявителю его всяческую помощь и содействие. И литерный поезд. Их нужно встретить прямо на линии фронта.
— Полностью согласен с Вами, Феликс Эдмундович. Встретить необходимо. Это крайне важно. Я бы даже сказал, архиважно, — Дзержинский как-то странно посмотрел на меня. — Что? Я что-то не так сказал?
— Да нет. Просто ты мне сейчас напомнил одного человека.
— Феликс Эдмундович, умоляю, забросьте все свои дела. Займитесь этим прибывающим вагоном. Это — невероятно важно. Пошлите своих лучших людей. В крайнем случае, поезжайте даже сами. Но, умоляю, не потеряйте их. А мандат Вам будет. И поезд. Хотите, я Фёдору Артуровичу позвоню, он поможет ещё.
— Спасибо, этого не нужно. Достаточно мандата. Я уж как-нибудь силами ЧК справлюсь.
— Ну, Вам виднее.
— И хорошо бы мандат побыстрее. Я боюсь опоздать.
— Не сомневайтесь, Феликс Эдмундович. Специально на такой случай у меня есть чистый бланк, подписанный обоими регентами. Сейчас всё будет.
— Они так доверяют тебе?
— Доверяют. Но сначала я им должен позвонить и спросить разрешения. И лишь потом могу использовать бланк. Минуточку… Центральная?.. Император на проводе. Связь с Лаврой, пожалуйста. Пусть найдут там регента Штюрмера. Срочно!
А пока Бориса Владимировича ищут, я держу возле своего уха телефонную трубку, а взгляд мой вновь падает на последнюю страницу того воняющего рыбой письма, что принёс мне Дзержинский. Там неровным почерком написаны имена всех тех, кто едет к нам из Швейцарии. Фамилии людей указаны с немецкой педантичностью в алфавитном порядке.
И в конце списка, одним из последних, написано столь поразившее меня имя: 'Ульянов, Владимир Ильич'. Он едет сюда! Ленин! Мы спасены!!
Глава 17
(Алексей)
* * *
* * *
Вот. Так и стал товарищ Швондер комиссаром особого корпуса. И не смейтесь! Ничего смешного тут нет. Нормальный человек он. Я видел его, приходил он ко мне представляться прежде, чем убыть на задание. Самого Дзержинского в Москве нет сейчас, тот вчера в Могилёв уехал, в Ставку. Руководить операцией по встрече Ленина. Правда, о действительной причине поездки Дзержинского в Ставку знают очень немногие. Так-то считается, что он просто в составе делегации от Московского правительства туда поехал. Как старший группы от Моссовета.
Мы с Петей считаем, что сейчас основная задача — удержать фронт от сползания в хаос. Если завтра фронт рухнет — Катастрофа неизбежна. А эти идиоты из Питера продолжают раскачивать лодку. Вчера в Москву доставили очередной манифест Временного правительства. Он уже лично меня касается. В Петрограде официально объявлено, что покушение на моего папу сделано по приказу преступной клики, обманом захватившей власть в Москве. Главные злодеи — Штюрмер, Дзержинский и… патриарх Тихон! Да, Тихона тоже пытаются вывалять в грязи. Они даже до того договорились, что утверждают, будто бы и я сам знал о готовящемся преступлении, но не сделал ничего, чтобы предотвратить его.
Боже мой, как бы тут гражданская война пошла не в виде 'красные против белых', а в виде 'Москва против Петрограда'. Петроградский гарнизон почти в полном составе перешёл на сторону Временного правительства. Часть Балтийского флота — тоже. В Кронштадте арестованы все высшие офицеры, и власть перешла к самопровозглашённому Совету солдатских и матросских депутатов, который также признал Временное правительство.
Дело уже даже и к расколу церкви идёт. Снятый Тихоном бывший митрополит Петроградский и Ладожский Питирим, открыто отказался подчиняться, а самого патриарха обвинил в организации покушения на государя и объявил Тихону анафему. За что в ответ немедленно получил от патриарха встречную анафему.
В Москве, правда, насколько мне видно из Кремля, власть патриарха сомнению не подвергается. Ему ещё и тот случай с покушением на меня помог дополнительно укрепить веру в городе. В типографиях Московской епархии огромным тиражом аж в пятьсот тысяч экземпляров выпустили листовки с описанием 'Чуда на Лобном месте'.