— Бабочек, — ответил он, медленно выпрямляясь в полный рост и осторожно растирая занемевшую шею. — Сотни, нет, тысячи бабочек с черными бархатными крылышками и белыми тельцами.
— Как красиво, наверно. Она бывает снисходительна, — проговорила Дайлана. — Ко мне она присылала саранчу. Огромную серую саранчу. Очень неприятно, когда эти мерзкие твари начинают грызть твою кожу.
— Когда тебя пытаются сжечь, это тоже не верх блаженства, — фыркнул Борис.
Внезапно в его мозгу что-то щелкнуло, он оторопело посмотрел на лежащую девушку и произнес сдавленным шепотом:
— Так она приходила и к вам?
— К каждому из нас, — отозвалась Дайлана. — Никто не знает, кто или что она такое. Но каждый дарх, будь то сошар или нефалим, видел ее. Хотя бы один раз. Я тоже общалась с Гекатой. Только было это очень и очень давно.
— Но я-то не дарх, — усмехнулся Борис, однако, взглянув в глаза Дайланы, почувствовал холодок, пробежавший вдруг по спине. — Я ведь не дарх?!
— Нет, не дарх, — ответила Дайлана и вдруг, как-то странно взглянув на него, проговорила уверенно: — Она снова придет к тебе.
— Зачем? — всерьез испугался Борис.
Ему вполне хватило первой встречи. Повторять ее когда-либо желания не возникало.
— Почему?
Вместо ответа Дайлана отбросила вдруг одеяло, приподнялась на локте, попыталась сесть, но это ей не удалось, и она со стоном откинулась на подушку.
— Как я попала сюда? — спросила ведьма, глядя в потолок.
— Я привез вас, — ответил Борис.
— Как я попала в дом, — терпеливо уточнила Дайлана.
— С трудом, — признался Борис.
Ночные события расплывались в памяти большим мутным пятном. Периодически на поверхность всплывали какие-то обрывки воспоминаний, но не более того. Все, что произошло с ним после смерти оборотня, было закрыто ядовитой вуалью, разъевшей разум. Только одно отпечаталось в его мозгу совершенно отчетливо: голос, холодный и бесстрастный, звучащий в глубине души, обжигающий изнутри и едва не заставляющий кричать. Голос, произносящий всего два слова: «Входи, Хранитель».
Входи, Хранитель.
Входи.
Хранитель!!!
— Невероятно. Убежище приняло тебя, — проговорила Дайлана, словно читая мысли Бориса. — Ты получил Ключ Бледной Границы. Стал Хранителем. Я не ошиблась. И твой брат был совершенно прав, избирая преемника. Спасибо.
— За что? — удивленно спросил Борис.
— Спасибо, что был достаточно чист и силен, чтобы получить Ключ. В твоем состоянии на это способны немногие. Я, например, не способна. Некоторые считают, что это вопрос веры. Но я думаю, это нечто большее. Что-то, чего нельзя увидеть, почувствовать или даже понять. Этим можно только обладать. И ты этим обладаешь, — Дайлана помолчала, после чего продолжила: — А еще спасибо, что не бросил меня там, хотя должен был.
Встретив искреннее непонимание в глазах собеседника, ведьма объяснила:
— Ты теперь на войне, Борис. Иногда, чтобы выиграть, нам приходится жертвовать слишком многим. Таковы правила, и не нам их менять. Спасая меня, ты рисковал слишком многим. Но все равно спасибо.
Борис понимающе кивнул, затем снова взглянул на Дайлану. Она лежала совсем как вчера в доме Андрея, полуобнаженная и беспомощная, разбросав по подушке свои роскошные волосы и совсем не стесняясь собственной наготы. Но как и вчера, Борис, глядя на ведьму, не чувствовал ни смущения, ни уж тем более возбуждения. Просто забота и нежность, почти отцовское чувство, не имеющее ничего общего с похотью. Или все же нечто большее? Нечто, что зарождается в душе мужчины, смотрящего на любимую им женщину? В этом признаться было сложнее, чем признать существование колдовства. И он просто не мог поверить, что с ним происходит нечто подобное. Однажды он рискнул полюбить, и это оказалось больно. Что же теперь?
— Любой поступил бы так же, — небрежно пожал плечами молодой человек, отводя взгляд в сторону.
— Отнюдь не любой. Я живу уже достаточно долго и видела немало. Многие сбежали бы еще в первый день. Ты остался.
— Я тоже хотел сбежать, — честно признался Борис — И не единожды.
— Но сейчас ты здесь!
Вполне справедливое замечание. И в нем все та же благодарность, пропитавшая каждое слово раненой ведьмы.
— Да, здесь. Но будь я проклят, если знаю, зачем я здесь. Я даже не знаю, как прошел в дом вчера ночью. Просто понял вдруг, что если не попаду внутрь и не пронесу туда вас, случится нечто непоправимое. Нечто, чего я не могу допустить. Наверно, ваше Убежище тоже почувствовало это. И впустило меня.
— Ты будешь хорошим Хранителем, — удовлетворенно проговорила Дайлана.
— Да, наверно, — согласился Борис и добавил: — Если кто-нибудь объяснит мне, наконец, что происходит. Дед Андрей обещал сделать это, когда вернется. Но, похоже, по дороге что-то случилось.
— Андрей, — грустно проговорила Дайлана. — Я нашла его в двадцать втором. Родители ничего не знали о его даре, а у него уже тогда был огромный потенциал. Впрочем, как у любого нефалима. Когда ему исполнилось четырнадцать и он впервые ощутил в себе Силу, я рассказала ему о Войне. Думала, он станет новым Хранителем. А он сделал совершенно неожиданный выбор. Остался смертным. Отверг свою Суть. И все эти годы прожил как простой человек. Я ненавидела выбор Андрея, но всегда уважала его. Немногие способны отвергнуть могущество дарха в обмен на немощь человеческой плоти. Он никогда не говорил, почему решился на этот шаг, но только теперь я понимаю, что он не струсил. Возможно, просто почувствовал, что его дорога ведет во Тьму, и не пожелал идти по ней. Возможно, ноша оказалась слишком тяжела. Кто теперь знает. Ответить способен только сам Андрей.
— Однако он пропал. Ведь к вам он так и не вернулся? — проговорил Борис.
— Сатико. Скорее всего, японка встретила Андрея по дороге, — Дайлана говорила совершенно спокойно, прекрасно осознавая, что исход схватки молодого дарха и Древней всегда однозначен. Но сейчас ей не хотелось об этом думать. — А после пришла за мной. Кровожадная дрянь. Я до сих пор не могу поверить, что она мертва.
— Таких, как вы и она, похоже, убить очень сложно, — поделился своими наблюдениями Борис.
Еще вчера Дайлана умирала, и он был практически уверен, что слышит последние удары ее уставшего сердца, а сегодня девушка уже могла спокойно говорить. Интересно, если снять повязки, увидит ли Борис под ними пулевые отверстия? Или они уже успели затянуться?
— Дархи не бессмертны, — отозвалась Дайлана. — Но я всегда считала, что Сати может остановить разве что Инквизитор.
— Может, я и есть Инквизитор? — усмехнулся Борис.
— Нет, — улыбнулась в ответ Дайлана. — Инквизитор пока только должен прийти. И ты, как Хранитель Убежища, в нужный момент откроешь Хрустальные Врата, впуская его.
Борис содрогнулся. Воспоминания прошлого вечера вновь захлестнули его. Хрустальные врата… Бесконечный бег… Тающее пространство… Небо, меняющее цвет, и материя, теряющая плотность. И еще тень человека по ту сторону прозрачной преграды, укрытая пеленой золотого тумана. Он не жаждал повторения шоу. Ему вполне хватило первого раза.
— Надеюсь, второй раз это будет не так жутко, — пробормотал он.
— Что именно? — переспросила Дайлана.
— Ну, когда этот тип, Иншарг, приходил прошлым вечером, он меня до чертиков напугал. Так бывает каждый раз или потом привыкаешь?
— Инквизитор уже приходил?!
