сексуальное производство еще противопоставлялось этому, сегодня можно наконец изолировать генетическую матрицу идентичности, и возможно уничтожить все дифференциальные перипетии, которые составляли случайный шарм индивидуумов.
Если все клетки изначально задуманы как средоточие одной и той же генетической формулы, то чем еще они являются – не только идентичные индивиды, но все клетки одного и того же индивида – как не раковым разрастанием этой основной формулы? Метастаз, начатый с индустриальных объектов, заканчивается в клеточной организации. Бесполезно спрашивать себя, является ли рак болезнью капиталистической эры. В действительности это болезнь, управляющая всей современной патологией, потому что она сама есть форма вирулентности кода: обостренное излишество одних и тех же знаков, обостренное излишество одних и тех же клеток.
Сцена тела изменяется на протяжении необратимой технологической «прогрессии»: от солнечного загара, который уже соответствует искусственному использованию натуральной среды, то есть, созданию из него протеза тела (сам он становится симулированным телом, но где она, истина тела?) – к домашнему загару при помощи иодной лампы (еще старая добрая механическая техника) – к загару при помощи пилюль и гормонов (химический и вводимый в желудок протез) – и, наконец, к загару вмешательством в генетическую формулу (несравнимо
