способней островных родителей. Правильно воспитанные дети и должны оказываться лучше отцов именно в том деле, в котором старшее поколение наиболее сильно. Но это было в той истории…

А в этой мы опередили всех и во всем. В том числе и в очень сложной, удивительно простой и невероятно грязной игре под названием «политика». И не использовать преимущество глупо. Мы и использовали, притягивая тех, кто может слиться с нами, и раскладывая по местам и датам судьбу остальных. Кого, когда и какими силами…

Лето от Сотворения Мира шесть тысяч четыреста сорок девятое должно было изменить мир. До него на политическом поле было достаточно игроков, и каждый строил планы, пытаясь переиграть противников по собственным правилам. Итиль, Царьград, Рим, Багдад, Магдебург… Это крупные игроки. Были еще мелкие, о многих из которых «слоны» и не догадывались. Союз Кордно и Киева вмешался в игру, планируя показать миру новую силу. Нашу силу. Жесткую и несокрушимую. Ту, которая со временем уничтожит политику в привычном понимании, заменив ее на диктат мирового гегемона. Опять непонятное слово, да, потомок? Поймешь из контекста, в нашем мире еще нет замены. В вашем-то уже будет, не сомневаюсь… Противники, даже узнай они наше видение будущего, вряд ли согласились бы с такой постановкой вопроса. У них свой взгляд на мир. Был…»

Итиль, лето 6449 от Сотворения Мира. Апрель

Иосиф, каган-бек всех хазар, был не в духе с того проклятого мгновения, как солнечный луч, пробежав по подушке, коснулся своим теплом лица. А с чего быть в духе властителю великого каганата? Разве случилось что хорошее? Да, арабы ослабли, и налета тысяч диких всадников с юга можно не ждать. Но хитрые ромеи, еще вчера считавшиеся союзниками, тут же начали плести интриги против бывших друзей. Правда, сегодня хитроумным не до хазар. Русь двинулась на Царьград. Император, конечно, откупится. Но какой ценой?.. Мало не покажется!

Впрочем, не ромеи волнуют всемогущего каган-бека, совсем не ромеи. Русы, неожиданно набравшие огромную силу, беспокоят Иосифа. А сильнее всего тревожат русины. Льющие странный металл в удивительных печах и копающие болота, в которых и самый внимательный изыскатель не сумеет найти и карата железной руды.

Тревожные мысли одолевали. А тут еще стаей назойливых мух мельтешат придворные, столпившиеся в зале. Мешающие размышлять своим настойчивым гудением. Жаждут, чтобы каган-бек снизошел, обратил внимание, пролил свет на тьму, сгущающуюся от скорби. Придворные мерзки и противны. И никому не нужны. Большинство — разряженные куклы, совершенно бесполезные, когда болтовня неуместна и дошло до настоящего дела. Впрочем, не все, не все…

— Вон! — приказал властитель. — Все вон! Токак, останься!

Помещение быстро пустеть не хотело. Вернее, придворные не сумели верно выполнить приказ каган-бека. Забавно наблюдать за толкотней разряженных павлинов, сгрудившихся в дверях. И оглядываются, пряча за льстивыми улыбками ненависть, перемешанную с завистью. Впрочем, это одно и то же. Подбодрить бы копьями верных ларисиев… Взгляд Иосифа остановился на невысоком худощавом воине. Токак, поставленный огланкуром совсем недавно, принял под командование остатки разбитого где-то под Кордно подразделения и быстро навел порядок… Погибший был дураком и лентяем. За что и поплатился. Уже и не помнится, как того звали. А этот, Токак, пока неплохо справляется. Молодой, но умный и смелый…

— Есть новости? — спросил Иосиф, когда в зале остались лишь двое. Он и Токак. И шестеро наемников. Но у статуй нет ушей.

— Есть, Великий!

Иосиф поморщился:

— Церемонии оставь павлинам. Ты — волк. Веди себя, как пристало волку.

— Русы выступили на Царьград. Идут двумя потоками. Из Киева вдоль Днепра и из Кордно по Волге с волоком в Дон.

— Второй поток не угрожает нам?

— Чудеса бывают лишь в сказках. И базарных слухах. Своими силами вятичам не одолеть войска Великого. Кроме того, они и так отстают от киевлян, и не будут терять время. Если не возникнет сложностей со снабжением. Но для этого достаточно действовать по Вашему плану, Великий!

— Хорошо. Отдай распоряжение в Шаркил приготовить еду для продажи русам. И выведи армию к излучине. Как только русы уйдут за Дон, пойдешь на север. Нужно захватить кузнецов, знающих, как получать эту их «сталь», а не тот мусор, что выходит у нас!

— Слушаюсь, Великий! — Токак склонился в поклоне. Низком. Однако молодой полководец сумел удержаться, и поклон выражает лишь уважение, но не лесть. До лести не хватило считанных ногтей изгиба спины…

— И не забудь! Ты должен успеть до того, как они вернутся. Мы должны быть готовы и к ответным гостям. Да, ты не боишься русинских самострелов?

Огланкур презрительно поморщился:

— Детская игрушка. Наши луки бьют дальше и точнее!

— Иди.

Когда за Токаком закрылась дверь, каган-бек еще какое-то время раздумывал над грядущими событиями. Нет, ошибки не видно. Пока русы будут громить Царьград, конница молодого огланкура обрушится на вятичей. Спалит города, разрушит все новые промыслы, что, как грибы после дождя, выросли за последние годы. И рабов пригонит. А измотанные схваткой с ромеями русы, вернувшись к пепелищам, будут не в силах нанести ответный удар. А через пару лет будет поздно. Да и никто не будет ждать пару лет. Следующим же летом Иосиф уничтожит эту угрозу. Впрочем, возможно, все решится и в этом году. Если удачно выбрать время, дождавшись вятичских войск на обратном пути…

Константинополь, лето 6449 от сотворения мира, апрель

Икона на стене улыбнулась вошедшему. Словно узнала. А может, и узнала. Германцы верят, что в оружии живет душа. То почему бы и иконе не обрести немного божественного света? Ведь Она же не просто женщина, а Мать. Мать Бога.

Турмарх подумал, что у него появился повод улыбнуться. Крамольные мысли, и у кого? Смешно, да. Отчего бы не искривить губы? Впрочем, не стоит. Все равно, он здесь один. Никто не оценит.

Промокший плащ неопрятной кучей мусора лежал у двери. По уму, давно следовало устроить какую- нибудь вешалку для одежды, а не бросать ту на пол. Впрочем, турмарх, как часто ты бываешь снаружи? Уже почти забыл, на что похож лес. И как колышется степь под ветром, становясь подобием моря. Жизнь превратилась в сплошное подземелье. А тут всегда одна погода. Не зима и не лето. И ничего не поделаешь. Судьба.

К промозглому ветру с дождем, что царил снаружи, добавились не менее мерзкие новости. Весной росы готовят большой набег. Очень большой. Пожалуй, даже не набег, а самую настоящую военную кампанию. И судя по донесениям, новый поход будет куда масштабнее прошлого.

Как бы снова не пришлось Городу платить откупные северянам. А стенам — терпеть щит, накрепко приколоченный над Золотыми воротами.

Но тогда, в прошлом, князь-колдун Хельги застал Империю врасплох. Сегодня у росов не будет легкой победы. Гостей будут ждать. Всё сходится, слова Ираклия совпадают с донесениями из Хазарии. И от болгар слышно то же самое. Весной. По Днепру. На лодьях. Большой силой.

Да и нет у росов другого пути в город святого Константина, кроме морского. Разве что идти через земли диких турков[5] и Болгарию. Но это еще невероятнее, чем путь сквозь Кавказ и Малую Азию. Что же, в море русов будет ждать сюрприз. И не один…

Вы читаете Меч
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×