вовсе ни при чем) несмотря на то, что в его речи нет-нет да и проскальзывают непонятные для меня слова, — простой. У него такая же красная кровь, он так же может напиться и упасть под стол, он никогда не отказывает деве, желающей… Конечно, чего им, девам, еще желать? Тем более что, во-первых, молодой и не безобразный (скорее, наоборот), а во-вторых, не наш. Может, у них там, в Северном Пределе, по- другому? Нет? А всё равно — славно!.. Тьфу ты, понесло же меня! Не о том же вовсе думал! Он так же поет и смеется, хоть и редко. И тоскует так же.
Хотя нет, не так.
Сильнее.
Сколько раз я заставал его, сидящего в одиночестве на холме и глядящего куда-то далеко-далеко. И глаза его, хоть и раскрытые широко, были в тот момент абсолютно пусты. И губы шептали что-то. В такие моменты я всегда задумывался: а смог бы я сам — вот так. Когда кругом всё — чужое. И будет ли когда- нибудь как прежде — неизвестно. Бр-р!
А через какое-то время я уже встречал его с мехом пива в руках, да еще и в обнимку с девой. Ну да, страждущей. А то и с двумя. И он уже смеялся и горланил наши боевые песни, смешно перевирая слова, не забывая то и дело прикладываться к пиву и оглаживать красоток, будто породистых кобылиц. А что в глазах стоит… А ничего! Не моего это ума дело. Ладно, хватит думать! Домой пора. Нас с отцом там с утра гости ждут не дождутся. У них, поди, скоро вся желчь от злости разольется, у гостей-то дорогих, и плевать им, что они незваные. А что поделаешь — нету правителя. И наследника тоже — нету. Уехали чуть свет (через потайную дверь) оленей гонять. Хорошая всё-таки штука — охота. Зря ее Фрэнк не любит…
Парень очень молод и очень взволнован. Кончик его слегка оттопыренного левого уха, выглядывающий из-под волос, алеет весенним маком, пальцы теребят бронзовую подвеску дорогого пояса, голос чуть дрожит:
— Великий Коранн Мак-Сильвест, волею Четырех — да не оставит нас Их благодать! — Ард-Ри Западного Предела, приветствует своего верного слугу, достославного правителя Кернана Калада Мак- Нейла, а также сына его, непобедимого Трена Броэнаха, желает им всяческих благ и долгих лет жизни.
Мы с отцом благодарим посланника легким кивком. Отвечать столь же пышно совершенно не хочется. Хвала Четырем, что в Пределе за нами закрепилась слава мужей, которым мечом работать много приятнее, чем языком. Очень удобно.
— Кроме того, приказано мне передать привет и благие пожелания и от Лаурика Искусного, Уст Четырех, Мудрого Предела.
Новый кивок, чуть более долгий. Интересно. Насколько мне известно, Мудрый не передает ни приветов, ни слов своих через посторонних. Для него — носителя части Силы Всеблагих — попасть из Ардкерра (или другого Предела) прямо сюда, проще, чем мне выпить кубок меда. Это наводит на определенные мысли, и не скажу, что подобные мысли мне сильно нравятся. Но не объявлять же прямо вот так посланцу Ард-Ри. Не поймет, обидится. Он-то ни в чем не виноват. Я лучше брови сдвину повыразительнее — вот так — и промолчу.
— Слушаем тебя внимательно, — произносит отец. Посланник косится на присутствующих в зале и чуть морщится. Прямо просить отца удалить из зала посторонних он не решается, но и говорить дальше не спешит. Ага, понял. Секретничать будем. Ладно, уважим Уста Луатлава. Что нам, жалко, что ли?
— Идите, друзья мои, идите. Оставьте нас с достойным как бишь тебя, достойный? Голл Мак-Менд?
Уж не Гуайре ли Заики сынок? Похож, похож…
— Так вот, оставьте нас с достойным Голлом наедине. — Ну, почти наедине, хотя об этом посланнику Ард-Ри, при всём нашем уважении к нему, знать вовсе не обязательно.
Не дожидаясь повторного приглашения, Голл, как только закрывается дверь, начинает прямо в лоб:
— Мой господин хочет спросить тебя, славный Кернан, как давно виделся ты с Илбреком Мак- Аррайдом или его людьми, либо получал послания из Дун Фэбар?
— Посланий от доблестного Лоннансклеха не получал с прошлого года, а виделся в последний раз что с ним, что с его людьми… — спокойно отвечает отец, ничуть не покривив душой. Потом выдерживает многозначительную паузу и так же спокойно лжет: — …на свадебном пиру Ард-Ри.
Если Голл и удивлен, виду он не кажет. Вместо этого задает новый вопрос:
— А от Этайн, дочери Меновига?
Тут уж отец, хотя он и нисколько не удивлен, медленно и демонстративно поднимает брови:
— Правительницы Этайн?
Тон его явно дает понять, что негоже Устам Ард-Ри говорить о своей госпоже, как о какой-то простой женщине, да еще и с явным неуважением в голосе. Посланник, насколько это можно, смущается.
— Ну да, правительницы Этайн.
— Нет. Ни разу в жизни не получал я от нее посланий ни устно, ни письменно, а лично видел тогда же, когда и главу рода Аррайд. Но к чему…
— Всему свое время, господин, всему свое время, — торопливо поднимает руки Голл. Тон его мне нравился всё меньше и меньше. Не иначе как мальчишка, едва оторвавшийся от материнского подола, вздумал затыкать рот самому Кернану Каладу? Похоже, отцу приходят в голову подобные же мысли. Он решает не отказывать себе в удовольствии и выпускает на волю ту часть своей сущности, к которой привычны все в Пределе:
— Прекрати ходить вокруг да около! А если посмеешь еще раз перебить меня, то, клянусь памятью предков…
Ради достоверности он даже стучит кулаком по подлокотнику своего трона. Посланник заметно робеет и, запинаясь, бормочет:
— Как я понимаю, господин мой, доблестный сын твой…
— Да! — рявкаю я в тон отцу. — Не видел! И не получал!
У-гу-гу, где мой острый меч?! Хочу Голлу Мак-Менду голову сечь! А потом кожу скоблить и в котле варить!.. Ух, аж самому страшно стало. Только бы не рассмеяться. Ну, запугали мы с родителем юношу прекрасного, розовощекого… Впрочем, я бы на его месте тоже испугался. Испуганный же человек, как учит нас опыт, мигом забывает о той защите, которой облекает его звание посланца Ард-Ри. И говорит он куда как более откровенно.
— Дело в том, господа мои, что Илбрек и весь род Аррайд не далее как шестьдесят ночей назад отказались от какого бы то ни было подчинения своему господину — Коранну Мак-Сильвесту, нарушив клятву. Надо ли говорить, что это означает?
Ой, только не считай нас недоумками! Войну это означает, сынок. Войну на уничтожение. Об этом мы, кстати, тоже уже знаем. Хотя на сей раз разыграть удивление совсем не сложно. У меня до сих пор плохо укладывается в голове всё происходящее.
— Горько мне слышать такое. Но почему спрашивал ты меня об Этайн?
Голл несколько замялся:
— Видишь ли, господин… У нас… в смысле у Ард-Ри, есть неопровержимые доказательства того, что она и ее сводная сестра были в сговоре с Мак-Аррайдом.
Я громко расхохотался:
— В сговоре? Все втроем?
Такого даже я не ожидал. Ну, допустим, Ниам. Это я еще могу понять. Дочь покойного Меновига от первого брака, умница и красавица, и при этом обреченная на роль вечно второй при своей ослепительной сестре. И потом, я не раз слышал, что она без ума от Черного Орла Гор и мечтает вместе с ним править севером. Но Этайн?
— И от кого же Ард-Ри получил эти неопровержимые доказательства! — ехидно вопрошает отец. — Не от самого ли Илбрека?
— Нет. От Лаурика Искусного.
Что и говорить, одной этой фразой Голл рассчитался с нами за всё наше высокомерие, весь сарказм. Правда, в тот момент мне было глубоко плевать, насколько глупо я выгляжу. Конечно, любой человек, каких бы достоинств он ни был преисполнен, остается человеком. Людям же свойственно ошибаться. Но Лаурик — больше чем человек. Он — Мудрый. Вершитель воли Четырех в Пределе, носитель Их Силы и Их Знания.
