Великая тайна Великой Отечественной. Ключи к разгадке

обеспечения секретности – если Яков был номенклатурным работником, фото которого не подлежало публикации, например, работал в НКВД, в военной разведке, на оборонном предприятии, во Внешторге или в другом подобном ведомстве.

Такое предположение позволяет по-иному взглянуть на факт поступления Якова по требованию отца в Артиллерийскую Академию им. Дзержинского. Вполне возможно, что к тому времени Яков мог уже занимать довольно высокий пост и отец готовил его к еще более высокой должности в наркомате обороны или в одном из наркоматов оборонной промышленности и т. п. Из чего может следовать, что рассказы о том, что Яков попал в плен в должности командира артиллерийской батареи и в звании старшего лейтенанта (изредка пишут – капитана,[84] а Штрик-Штрик-фельдт во время первого допроса упорно называл его майором), – легенда, созданная для прикрытия его истинной должности, звания, даты и обстоятельств его пленения. На подобные мысли наводит и целый ряд других деталей: отсутствие групповых фото выпускников академии в 1941 г. (обычно они ежегодно делались в мае), противоречивость и невнятность сведений о Якове во все периоды его жизни. Например, почему-то нигде и никогда не указывалось, что он поступил в 1929 г. на рабфак при МИИТе (и даже два месяца жил в институтском общежитии, а потом вернулся в кремлевскую квартиру отца). Яков закончил его в 1930 г. и в том же году поступил в выделившийся из МИИТа Московский Электромеханический институт инженеров железнодорожного транспорта им. Дзержинского. Кажется весьма странным, даже невероятным, что в горячее предвоенное время, при острой нехватке в Красной Армии образованных кадров, человека с двумя высшими образованиями, в том числе с военным, члена партии, да еще и сына вождя, назначают лишь командиром батареи. На это должны были быть очень серьезные причины.

Подкрепляют это предположение весьма странные обстоятельства посмертного награждения Якова Джугашвили орденом Отечественной войны I степени «за мужество и стойкость, проявленные в боях с гитлеровскими захватчиками и в фашистских застенках».

Указ Президиума Верховного Совета об этом подписал 28 октября 1977 г. Л. И. Брежнев. Дело в том, что по необъясненным до сих пор причинам этот Указ был… секретным. Узнав о нем от грузинских товарищей, директор Музея МИИТа ветеран Великой Отечественной войны А. С. Володина, создавшая в музее стенд, посвященный выпускнику Я. И. Джугашвили, посоветовала его дочери Галине обратиться в Министерство обороны с просьбой передать ей на хранение орден отца. Через пять месяцев после обращения (1 февраля 1985 г.) орден Я. И. Джугашвили вместе с орденской книжкой (слово «посмертно» в ней отсутствовало) был ей вручен, но без копии Указа. Орден и орденскую книжку Галина Джугашвили передала в Музей МИИТа. Лишь через 10 лет после ряда обращений А. C. Володиной в Секретариат Президиума Верховного Совета, а затем Госдумы РФ она получила копию рассекреченного Указа № 6461-IX от 28 октября 1977 г. и выставила ее на стенде музея.

Перебрав все возможные объяснения столь странных обстоятельств, я пришел к выводу, что Указ о награждении был закрытым, поскольку Я. И. Джугашвили не сдался в плен, а оказался в плену по не зависящим от него причинам – возможно, выполняя секретное задание. И не в качестве старшего лейтенанта – ведь его воинское звание в Указе не названо.

Скрывался не столько факт пленения, сколько его обстоятельства

По сей день нет никаких документальных свидетельств о том, когда и как он попал к немцам. В нашу страну первое известие о том, что Яков Джугашвили попал в плен, пришло якобы из передачи берлинского радио 20 июля 1941 г.: «Из штаба фельдмаршала Клюге поступило донесение, что 16 июля[85] под Лиозно, юго-восточнее Витебска, немецкими солдатами моторизованного корпуса генерала Шмидта захвачен в плен сын диктатора Сталина – старший лейтенант Яков Джугашвили, командир артиллерийской батареи гаубичного полка из седьмого стрелкового корпуса». По появившимся впоследствии (в 70-х годах) официальным советским данным, он служил командиром батареи 14-го гаубичного артполка 14-й танковой дивизии 7-го механизированного корпуса генерал-майора Виноградова 20-й Армии. Неточность в первом сообщении из Берлина вполне объяснима и может означать либо то, что Яков при допросе не полностью и неточно назвал место своей службы, либо что немцы просто ошиблись, назвав механизированный корпус стрелковым. В тот же день в официальном органе нацистской партии – газете «Фелькише беобахтер» – была напечатана заметка о пленении Якова Джугашвили, почти полностью повторяющая текст утреннего сообщения берлинского радио.

В Советском Союзе информация о пленении сына вождя долгие годы считалась просто вражеской пропагандой. Впервые статья о судьбе Якова с фотографией его тела на колючей проволоке появилась в журнале «Лайф» в 1959 г. В 1967 г. об этом как о реальном факте было упомянуто в изданной в США книге мемуаров Светланы Сталиной «Двадцать писем другу», которая много лет ходила по стране в самиздатовских копиях. В 1970 г. о судьбе Якова Джугашвили узнал за рубежом журналист Иона Андронов, а в 1978 г. журнал «Литературная Грузия» впервые в нашей стране напечатал его статью о гибели сына Сталина в концлагере Заксенхаузен на основе материалов немецких архивов. Первой книгой, рассказавшей историю пленения и гибели Якова, стала «Война» И. Стаднюка, полностью изданная в 80-х годах и отмеченная Госпремией СССР за 1983 г. Ранее о факте пленения Якова упоминалось в киноэпопее Ю. Озерова «Освобождение» (1968–1971), где впервые прозвучала и якобы сказанная вождем фраза: «Солдат на маршалов не меняю».

Первое, что следует отметить: Яков Джугашвили мог оказаться в плену в любой день начиная с 22 июня 1941 г. Немцы же назвали дату, по какой-то причине выгодную для них, и советская сторона почему-то не возразила.[86] Видимо, сообщение о признании Якова командиром Красной Армии требовало от советской стороны немедленной передачи немецкому командованию советской версии прохождения им воинской службы и участия в боевых действиях, что позволило бы избежать всевозможных несуразностей и противоречий, способных привести к открытию истинных обстоятельств его появления на территории Германии.

И надо же, такое совпадение – 20 июля, то есть на следующий же день после написания (или сфабрикования) записки Якова отцу, и в тот же день, когда берлинское радио передало сообщение о пленении сына Сталина, в штаб 20-й Армии из штаба Западного фронта поступило указание (некоторые исследователи судьбы Я. Джугашвили утверждают, что в виде шифрограммы, Я. Л. Сухотин же в упомянутой выше книге [119, с. 80] утверждает, что в виде написанной карандашом записки, которая якобы хранится в ЦА МО в Подольске в фонде документов Западного фронта): «20 июля 1941 г. Передайте немедленно Командарму 20 Курочкину: Жуков приказал немедленно выяснить и донести в штаб фронта – где находится командир батареи 14-ого гаубичного полка 14-ой танковой дивизии старший лейтенант Джугашвили Яков Иосифович. Маландин».[87]

И второе: по свидетельству и немецких (в 1941 г.), и отечественных (полвека спустя) источников, Яков Джугашвили оказался в плену без документов, подтверждающих его личность, и, более того, в гражданской одежде, а не в форме командира Красной Армии (свою форму и документы он якобы зарыл, когда понял, что оказался в окружении). Это было вдвойне опасно, ибо ставило его вне закона как перед противником, так и перед своими: немцы могли не считать его военнопленным, а свои – объявить его дезертиром. Ровно через месяц после пленения Якова, 16 августа 1941 г. его отец как нарком обороны подпишет приказ № 270, первый пункт которого гласит: «Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров. Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава».[88]

Мужественное поведение Якова в плену, его отказ от сотрудничества с немцами и вступления во власовскую Русскую освободительную армию (РОА), сама гибель 14 апреля 1943 г. – все это делает маловероятным факт смены им военной формы на гражданскую одежду и уничтожения своих документов. Я предполагаю, что, скорее всего, он был задержан немцами в гражданской одежде еще утром 22 июня в вагоне поезда, который пересек советско-германскую границу 20–21 июня и двигался через Польшу или Германию к побережью Северного моря согласно договоренности высшего руководства Германии и СССР о совместной транспортной операции. Вариант задержания Якова в военной форме в воинском эшелоне с последующим переодеванием в гражданскую одежду менее вероятен, потому что тогда немцы начали бы пропагандистскую кампанию вокруг пленения сына Сталина гораздо раньше.

Если Якова задержали как гражданского специалиста, то возможно, что именно это стало одной из