– Предоргазменное.
– Пошло. Но в чем-то ты прав.
– Ты возбуждена? – Кирилл положил руку ей на коленку.
– Не совсем.
Она мягко накрыла его руку своей ладонью и повела ее вверх по бедру. Еще бы чуть-чуть, и его пальцы коснулись бы шва, который сводил в единое целое штанины ее джинсов, но Женя вдруг резко увела его руку, положив ее на рычаг переключения скоростей.
– Нам, кажется, пора ехать.
– Да, едем, – кивнул он.
Казалось бы, что здесь такого? Сколько раз его рука гуляла у девушек под юбкой, орудовала под чашечками бюстгальтера, но ни одно такое проникновение не произвело на него столь сильного впечатления, как сейчас. Бурный фонтан страстей в нем вспенился, а ведь ничего такого и не произошло… Что ж будет, если Женя впустит его в свою святая святых?..
– А мама твоя уже на даче? – спросила она.
– Нет, завтра приедет.
– Хочешь сказать, что мы будем ночевать вдвоем под одной крышей?
– А тебя это пугает? – с добродушной иронией спросил Кирилл.
– Я не знаю, – пожала она плечами.
Но с намеченного пути свернуть не попросила. Похоже, она смирилась со своей судьбой. И, как ему казалось, с удовольствием для себя. Может, он и не первый парень на большой деревне Москва, но уж точно не последний.
Глава 8
Ночь. Луна и звезды на техническом обслуживании, поэтому небо затянуто тучами. Дождя нет и вроде бы не предвидится, но тихо вокруг, не слышно сверчков, и даже лягушки не квакают. И еще фонарь рядом с домом не горит: с лампочкой непорядок. И в доме света нет, а Кирилл еще и фары потушил.
Дом у них с мамой не самый большой, но для шести соток сто восемьдесят полноценных квадратов – очень даже неплохой задел. Ремонт в евростиле, мебель приличная, комфортно там, уютно, но Женя ничего этого пока не видит.
– А почему так темно? – спросила она.
И вдруг обняла его за руку, грудью прижавшись к его плечу. Грудь у нее маленькая, но даже самый крупный бюст не смог бы взволновать Кирилла больше, чем этот первый размер.
– Сейчас будет светло, – сказал он.
И щелкнул тумблером. Был в распределительной коробке холостой автомат, на который ничего не замыкалось, его-то он и включил. Разумеется, свет не зажегся.
– Черт!
– Что такое?
– Не знаю… Снова нечистая играется…
Он незаметно потянул за ручку входной двери, закрыв ее. И тут же сделал вид, будто пытается ее открыть, но, как и должно быть, это у него не получилось.
– Разыгралась нечистая.
– Что ты такое говоришь? – испуганно прошептала Женя.
Она отстранилась от его руки, но тут же обняла его спереди, прижав ладони к его лопаткам.
– Не хотел тебя пугать, но у нас тут мужика по соседству прошлой осенью прирезали. А сегодня пятница, – дрожащим от волнения голосом сказал Кирилл.
Шутка ли, с ним обнимается самая милая и желанная девушка на свете; энергия очарования вместе с теплом ее тела напрямую впитывается в кровь – немеют в страстном изнеможении руки, путаются мысли…
– Но не тринадцатое же.
– А Семенычу все равно. Для него любая пятница была святым днем. Напьется в пятницу и шатается по поселку, песни орет. И сейчас шастает…
– Страшно.
– А ты не бойся. Если я с тобой, то бояться нечего…
– Ты и сам боишься.
– С чего ты взяла?
– Ты сам весь дрожишь, – заметила она.
– Это не от страха.
– А от чего?
– От любви… Тихо! – подняв указательный палец, едва слышно прошептал он.
– Что такое?
– Семеныч идет.
Женя пугливо сжалась в комок, но Кирилл знал, как ее утешить. Он нащупал ртом ее губы, мягко и нежно сжал их поцелуем. И она с готовностью откликнулась на этот язык губ. А вскоре забыла о темноте и нечистой силе, что якобы шаталась поблизости.
Мамина спальня и его комната находились на втором этаже, но рядом гостевая, кровать там большая, мягкая. И Женя не попыталась вырваться, когда вдруг там оказалась.
Она, казалось, целиком была в его власти, ласковыми движениями он ощупал все, что было у нее под кофточкой, с той же нежностью обследовал изгибы и упругости ниже пояса, но когда попытался расстегнуть «молнию» на ее джинсах, получил по рукам. Но и вырываться она не стала. А он не отступался…
Торопиться некуда – вся ночь впереди. Да и полная победа над Женей не очень-то и прельщала Кирилла. Для остроты ощущений, казалось, хватало невинных в общем-то забав – поцелуи, ласки. А еще она позволила снять кофточку, и он смог попробовать на вкус ее соски, которые налились кровью, как вишня соком. И от этого вкуса голова шла кругом, и пьяная от сильных ощущений кровь шумела в голове…
Он не торопил события, но ее джинсы вдруг оказались на полу. На ней ничего не осталось из одежды, и, осознав это, Женя импульсивно сжала ноги.
– Не бойся, девочка моя. Не бойся, – ласково шептал он. – Я тебя не обижу.
– Не обидишь, – не открывая глаз, едва слышным эхом отозвалась она.
– И если ты не хочешь…
– Не хочу.
– Тогда не надо.
Он отстранился от нее, но Женя руками обвила его шею и привлекла к себе.
– Не уходи…
Он продолжал ее ласкать, ее тело дрожало, губы блуждали в ожидании поцелуя, но бедра по-прежнему были сжаты. А Кирилл не пытался форсировать события, он продолжал осаждать крепость нежностью и ласками в ожидании капитуляции. Но Женя не спешила выбрасывать белый флаг. Зато ее тело вдруг конвульсивно сжалось, живот содрогнулся, по спине волной прошла крупная дробь. Напряглась она и тут же разжалась, в блаженной улыбке растянув губы.
– Укрой меня, – попросила она.
Он отстранился от нее, накрыл пледом.
– Пойду, продукты занесу, – одеваясь, сказал он.
Он так и не добился полной победы над ней, но никогда еще не ощущал столько внутреннего торжества, как сейчас. Переспи он разом с двумя красивыми нимфоманками, и близко бы не было той остроты ощущений…
Кирилл включил свет, запустил холодильник, перенес из машины продукты, вещи. Дачный поселок у них старый, недалеко от города, поэтому не только свет здесь есть, но и газ. Вода из скважины, канализация автономная, и котел есть газовый, чтобы воду согреть, и душевая кабинка на втором этаже.
Он и воду нагрел, и омлет с ветчиной приготовил – мало ли, вдруг Женя проголодалась. Да и он сам не
